Барбара Шер о том, как найти дело своей жизни.

Барбара-пес

 

Чужие желания

Семьи, сообщества и даже целые культуры, в которых все мы воспитываемся, заваливают нас своими ожиданиями. Иногда эти установки вопят, как рекламные щиты: «Женись. Зарабатывай. Купи дом». Каждое такое сообщение — явное или завуалированное — западает в ум, где может остаться на всю взрослую жизнь, препятствуя нашему счастью. Например, вы вроде бы знаете, чего хотите, преуспеваете в работе и сильно ею увлечены, но тем не менее вас преследует чувство, что вы должны заниматься чем-то другим.

Эти ожидания ставят нас в заведомо невозможную ситуацию, связывая по рукам и ногам. Нам предлагают немедленно ринуться делать всё то, что нам делать запрещается. Или то, что нельзя сделать. Или то, на что мы не способны. В то же время наш ум отвлечён от самого главного — от развития наших уникальных талантов.

Как начать действовать

Когда вы видите людей, которые страстно любят свою работу и нашли себе идеальную нишу, кажется, что мир несправедлив. Почему им так повезло? Могу назвать по крайней мере одну причину. Они начали действовать — и не останавливались.

Изначально я училась на социального работника, чтобы помогать бывшим наркоманам в рамках специальной городской программы. Мы работали в командах, как при групповой терапии, пытаясь построить новую жизнь для людей, которые смогли по-настоящему избавиться от зависимости. Но ни у кого из них не было навыков, необходимых для успеха в реальной жизни. И себя они считали «бывшими наркоманами», не более того. Но эти люди не могли себе позволить ждать, пока у них каким-то образом поднимется самооценка настолько, чтобы получить необходимые навыки и искать работу. Поэтому мы использовали принцип, который называли «вести себя, как будто». Одевайтесь, как будто вы себя уважаете, даже если это не так, сказали мы. Действуйте, как будто заслуживаете работу, на которую хотите устроиться. Работайте так, как будто вы первоклассный сотрудник. И это оказалось эффективным. Потому что высокая самооценка приходит после действия, а не до него.

Действие повышает самооценку эффективнее, чем позитивные аффирмации. Убеждая себя, что вы хороший человек, вы не добьётесь долгосрочного эффекта. По крайней мере, со мной это так. Если я начинаю рассказывать зеркалу, какая я замечательная, уже на второй день оно смотрит на меня скептически, словно говорит: «И кого ты хочешь обмануть?» Мой ум не любит пропаганды, даже если она полезна для меня.

Следовать за носом

Поставьте себе цель, абсолютно любую цель, и начните делать всё, что придёт в голову, ради её достижения. Гарантирую: ваша жизнь изменится. Возможно, вы не попадёте, куда хотели изначально, но вполне вероятно, что окажетесь в гораздо лучшем месте. Такое путешествие вы не смогли бы запланировать заранее, поскольку не знали, что эти места существуют.

сержцеСердце знает ответ, — источник

Каждый раз, когда вам необходимо сделать выбор, подумайте: «Это приблизит меня к моей мечте или отдалит от неё?» Всегда выбирайте то, что приближает к желаемому. Если вы размышляете, не поработать ли летом на ферме, но хотите быть планировщиком городской среды, лучше найдите работу в городе. Это называется «следовать за носом», и такой подход мудрее, чем вы думаете, — если ваш нос направлен в сторону того, что вы хотите.

Когда карьера зашла не туда

Если вы стремительно поднимаетесь по карьерной лестнице, но не знаете, чего хотите на самом деле, у вас особая проблема: насыщенный темп вашей жизни, материальное вознаграждение и восхищение со стороны общества одновременно и радуют вас, и сбивают с толку. Возможно, из-за них вы боитесь остановиться.
И продолжаете нестись вперёд. При этом вам начинает казаться, что вы летите в неверном направлении по суперскоростному шоссе и разворотов на нём что-то не видно. Возможно, вы не знаете, в чём состоит дело вашей жизни, но начинаете думать, что оно от вас ускользает.

любделоТолько любимое дело заставляет чувствовать себя счастливым, — источник

Двигаться быстро и всё более чувствовать себя потерянным — мне кажется, единственное, что ещё хуже, чем увязнуть. Неожиданная и трагическая правда в том, что в чудесной стране возможностей особенно легко попасть в ловушку стремительной карьеры и не суметь вовремя выбраться. Если вы несётесь на скорости, добиваетесь успеха на прекрасной с виду работе (пусть вы при этом несчастны), мы с вами знаем, что думают остальные: «Вот это успех. Тебе крупно повезло».

Только вот в самой работе нет ничего приятного, за исключением этого блеска: вам нравится, как вы выглядите благодаря ей. Однако за красивым фасадом скрывается либо крайне неприятная работа, либо работа нормальная, но настолько напряжённая и всепоглощающая, отнимающая так много времени и сил, что на остальную жизнь их просто не хватает.

Но никому не приходит в голову, что вы живёте не так уж здорово, а сами вы не торопитесь просветить окружающих. Скажу то, что может удивить: мне жаль вас больше, чем почти всех остальных людей, с которыми мне доводится общаться. Другим, пусть они и недовольны работой, разрешается жаловаться на досадную ситуацию. «Удачливые» карьеристы вроде вас считают, что получили большой приз и поэтому права жаловаться не имеют.

Если вы помните моё определение, победитель — это человек, который занимается любимым делом. Неважно каким! А неудачник — человек, который теряет время, занимаясь делом нелюбимым. Среди моих неудачников может оказаться несчастный владелец «роллс-ройса». Потому что не изобрели ещё блестящую штуковину, которая способна восполнить жизнь без самореализации. Если у вас не получается жить своей жизнью, значит, вы потеряли бесценное сокровище. Судьба дарит каждому из нас уникальность. Каждый человек — сложная сеть тонко сплетённых особенностей, воззрений, способностей, вкусов и дарований. Нет другого человека в этом мире, который может делать то же, что и вы, думать и видеть, как вы, создавать то, что можете вы.

 Что делать на неподходящей работе

Приготовьтесь к отвальной. Первое, что нужно сделать, — назначить дату ухода и запланировать вечеринку. Назовите её «отвальной» и пригласите всех друзей (за исключением тех, с кем познакомились на работе). Назначьте дату примерно через полгода от начала неподходящей работы. В этот день вы либо уволитесь, либо приведёте друзьям серьёзную причину, по которой не хотите уходить. Если решите остаться, назначьте дату ещё одной отвальной через следующие полгода. Запланировав вечеринку, вы решаете две проблемы. Во-первых, не будете чувствовать себя в ловушке — ведь намечена дата, когда можно с этим покончить. Во-вторых, друзья не позволят вам постоянно придумывать отговорки, и после третьей вечеринки вам станет стыдно. Так вы предохраните себя от «рабочего застоя».

уовльРадуйтесь, скоро увольняться!, — источник

Работайте на себя. Неподходящая работа может быть прекрасной, если вы не забудете, зачем она вам. В частности, что вы изучаете бизнес для себя, а не для начальника. Ваша цель — не завоевать чьё-то расположение и не сдать экзамен. Настоящая независимость возможна только тогда, когда вы сдаёте собственные экзамены, а не чьи-то ещё. Важно помнить: срок вашего пребывания на работе ограничен, и вы хотите извлечь из этого опыта максимум.

Станьте корреспондентом журнала. Чтобы не забывать, зачем вы на этой «неподходящей работе», представьте себя внештатным корреспондентом делового издания. Ваша задача — изучить все, что касается отрасли, в которой вы временно работаете, и определить место компании в ней. Это поможет развить внимание и даст отличные знания, каких не получишь ни в одной школе. Что вы сделаете с этой информацией? Не беспокойтесь. Информация похожа на деньги. Рано или поздно вы найдёте ей применение.

Напишите роман. Иногда место работы настолько неприятно, что вы смотрите на часы целый день. Плохое расходование драгоценного времени.
В такой ситуации у вас есть выбор: можно страдать, а можно творить. Пока не пришло время уйти с работы, начинайте творить. Вы развлечёте себя и узнаете много нового. Начните собирать заметки для романа или фильма. Записывайте, что люди говорят, как они выглядят и действуют, как относятся друг к другу. Пока сюжет не нужен, просто отмечайте фрагменты, моменты, впечатления.

Что же делать, уволившись с неподходящей работы? Ну, на ней вы гораздо лучше, чем за время учёбы, уяснили, что вам нравится, а что нет. Познакомились с множеством новых людей и получили репутацию ценного игрока. Возможно, сейчас вы уже знаете, чего хотите и с кем стоит об этом поговорить.

А если не знаете? Тогда идите на другую неподходящую работу, в другой сфере, которая кажется вам интересной, и начинайте заново. Возможно, в результате ваше резюме будет выглядеть странно, зато оно продемонстрирует спектр ваших интересов и возможностей. Не стоит чувствовать себя неловко из-за всех этих перемен. Просто скажите: «Всегда есть чему научиться. Я меняю работу, чтобы обретать и совершенствовать навыки».

Времена поменялись. Эпоха, когда в корпорациях работали «с колыбели до могилы», прошла. Большинство людей поменяют работу и сферу деятельности несколько раз за свою трудовую жизнь. Ваше странное резюме рано или поздно может перестать выглядеть странным. Кроме прочего, неподходящая работа иногда преподносит приятный сюрприз: оказывается подходящей. Если вы двигаетесь в заинтересовавшем вас направлении и босс позволяет изучать новое, вы можете найти нишу, которая вам идеально подойдёт.

По материалам книг «О чем мечтать» и «Мечтать не вредно»

Могу, но не хочу: чем российские управленцы отличаются от американских

Статья вроде как про бизнес. Но не только. «Хочу» — это то, с чего все начинается, именно осознавание своей потребности дает нам импульс чтобы что-то делать. В общем — эта история не про то, как наша психология влияет на наш финансовый уровень.
________________________________________________

Могу, но не хочу: чем российские управленцы отличаются от американских

Федор Овчинников,
Основатель «Додо Пицца», автор блога sila-uma.ru

У нас в стране дефицит валюты под названием «хочу». И это настоящее национальное бедствие
Тест на салфетке

Из 30 человек, которые думают, что они чего-то хотят, на деле зачастую не хочет ни один. Эту статистику я вывел после того, как полгода назад опубликовал в своем блоге фотографию салфетки.

На той салфетке инвестор Григорий Фингер во время встречи в кафе сделал расчеты с оценкой возможной стоимости нашей компании в недалеком будущем. На ней было написано, что к 2020 году капитализация «Додо Пицца» может составить $2,5 млрд, если, конечно, нам и правда удастся построить сеть из тысячи пиццерий, работающих в десяти странах мира.

Я выложил эту фотографию салфетки в своем блоге не для того, чтобы порисоваться. Цель была практическая — привлечь в команду крутых профессионалов со всей страны, которым интересно поучаствовать в создании чего-то масштабного.

Реклама
Кликните на видео для перехода на сайт рекламодателя
Одно дело, когда я, основатель сыктывкарского стартапа, обещаю построить большую транснациональную сеть пиццерий, используя новые технологии для управления бизнесом. Другое дело, когда реалистичность этих планов подтверждает известный инвестор, один из основателей Mail.Ru Group и фонда Digital Sky Technologies.

Салфетка Фингера не осталась незамеченной. Заметку прочитали больше 5 тыс. человек, не считая тех, кто смотрел пост в социальных сетях. Мне написали свыше 30 человек со всей страны.

Я всем отвечал примерно одно и то же. Приезжайте в Сыктывкар, где у нас штаб-квартира. Поработайте месяц-два на кухне пиццерии, чтобы узнать наш бизнес изнутри. А потом поговорим о позиции в компании. Мы быстро растем и развиваем международный бизнес — интересные проекты обязательно найдутся. Зарплата поначалу невысокая, но она будет расти, и, главное, есть еще опционная программа.

Допускаю, что кому-то такая практика найма покажется необычной. Но у нас все офисные сотрудники проходят стажировку на кухне, это в порядке вещей. Мы верим, что нельзя построить глобальный конкурентный бизнес и эффективно им управлять, не зная его изнутри. Плюс так мы отсекаем тех, кто не готов выходить из зоны комфорта.

Так вот, из всех, кому я отправил письмо, мне ответили чуть больше половины. Остальные просто промолчали. Из тех, кто ответил, 12 (две трети) написали, что такие условия им не интересны. Только шесть проявили какой-то интерес. Ни один из них в итоге не приехал.

Не скажу, что сильно удивился. Занимаясь бизнесом в России, с чем-то похожим приходится сталкиваться постоянно.

Никто ничего не хочет

Это удивительно, но люди просто ничего не хотят. При этом им кажется, что проблема в их жизни в чем-то другом. Нет денег. Нет связей. Нет знаний. Нет таланта. А так-то они бы многого добились.

На деле проблема в том, что просто нет огня.

Возможно, мои слова сейчас обидят тех, кто живет от зарплаты до зарплаты и каждый день борется за существование. Но мне кажется, что, как правило, все, кто хочет разбогатеть, богатеют. Все, кто хочет делать свой бизнес, делают. Все, кто хочет совершить кругосветное путешествие, совершают.

А другие просто думают, что чего-то хотят, но на деле обманывают себя. И к сожалению, их большинство.

У нас в стране дефицит валюты под названием «хочу». И это настоящее национальное бедствие. Потому что с теми, кто ничего не хочет, каши не сваришь.

Вы можете возразить, что «Додо Пицца» не такая выдающаяся компания. Это не Apple, не General Electric и даже не «Яндекс». А подходы у нас нестандартные. Да и переехать в Сыктывкар на два-три года не каждый может. Поэтому моя статистика закрытия вакансий нерелевантна.

Спорить не буду — может, и это верно. Но давайте сравним с ситуацией на другом рынке, благо теперь у нас есть и такой опыт.

Дефицит историй успеха

В этом году мы запустили свою первую пиццерию в Америке, в городе Оксфорд, штат Миссисипи. Я ездил на открытие и во время путешествия по Штатам случайно познакомился с одним ресторатором, которому рассказал о наших амбициозных планах развития на рынке США.

Через пару дней получил от него письмо, в котором он сказал, что почитал о нас, заинтересовался, хочет с нами работать и готов даже продать свой бизнес и переехать из Флориды в Миссисипи. Этот случай меня просто шокировал.

Он ведь не начинающий бизнесмен, ему за 50. И до того как открыть свой ресторан, предприниматель этот много лет проработал на франчайзера в качестве менеджера. В общем, это респектабельный и опытный человек.

И тем не менее, он готов все бросить и работать с какой-то пока еще сравнительно небольшой компанией из Восточной Европы, потому что ему понравилась наша идея и он поверил в то, что мы можем добиться успеха.

В отличие от многих россиян, которые писали мне после «салфетки Фингера», он готов подкрепить слова делом. Мы уже согласовали время его визита в Оксфорд — он хочет посмотреть нашу пиццерию, пообщаться с менеджментом.

Причем аудитория нашего американского блога DodoPizzaStory.com пока довольно скромна по сравнению с российской. И мы не искали партнеров, не занимались нетворкингом, не объявляли, что нам нужны топ-менеджеры. Это просто случайная встреча, а такой высокий КПД.

Я долго думал: чем обусловлена такая разница в подходе, взглядах на мир? И мне кажется, проблема в том, что люди в России просто не верят в успех.

Российский дефицит «хочу» вызван дефицитом историй успеха. Мы слишком мало видим тех, кто начал с пустыми руками и трудом и талантом добился неординарных результатов.

Да, можно попасть на работу в большую госкорпорацию и сделать там карьеру. Можно стать большим чиновником и заработать на этом. Можно создать капитал на обмане и воровстве. В такие истории люди готовы поверить. Но они не могут поверить в чистый успех, в предпринимательский успех, в успех «с нуля». Тем более не готовы люди верить в то, что какая-то российская компания из небольшого города может стать успешной на Западе. Люди не могут поверить в невероятное.

Американцы же десятилетиями наблюдают, как люди поднимаются наверх из ничего, причем честным путем. Они копили эти знания поколениями. Может ли небольшая компания сделать что-то неординарное на рынке и покорить всю страну, а потом и весь мир? Для них ответ очевиден. Что-то невероятное может случиться с каждым.

А когда ты веришь в то, что успех достижим, намного проще разжечь в себе огонь.

Нам стоит учиться у американцев именно этому — умению хотеть. Хотеть большего и верить, что его можно достичь. И постоянно подталкивать себя к тому, чтобы ради этого большего выходить из зоны комфорта.

За пять лет мы выросли от одной пиццерии до ста и работаем уже в восьми странах мира. Мало кто верил, что у нас получится даже это. Но мы хотим большего.

Однако когда компания маленькая, она может развиваться за счет энтузиастов, которые компенсируют отсутствие опыта целеустремленностью. По мере роста бизнеса растет и стоимость ошибки, и поэтому для управления большой сетью нужны профессионалы.

К нам приезжают пассионарные менеджеры из других городов — нам удается их как-то находить. Но таких людей в целом в стране катастрофически мало, потому что в России по-настоящему увлеченный профессионал это редкость.

Часто у человека и образование хорошее, и резюме солидное, и рекомендации достойные, а глаза потухшие. Смотришь и понимаешь: крутой парень, а бензина нет.

Как руководитель растущего бизнеса, в последнее время я это ощущаю особенно остро.

У нас в России, как правило, чем больше человек может, тем меньше он хочет.

Источник РБК

Людмила Петрановская. «Мы так боимся, что ребенка заберет у нас смерть, что забираем у него жизнь»

«Мы так боимся, что ребенка заберет у нас смерть, что забираем у него жизнь»

 13:40, 01.06.2016


Людмила Петрановская. Фото Евгения Раздобарина для «Спектра».

В День защиты детей принято отчитываться о достижениях и писать о том, что еще предстоит сделать ради них. Но мне хочется сегодня поговорить о том, о чем сложно и не очень хочется думать. О том, что у стремления защитить детей и позаботиться о них, об их безопасности, здоровье, нравственности, будущем, есть теневая сторона.

Сеанс черной магии с последующим разоблачением

Как еще описать эффект от потрясшей многих российских родителей статьи в «Новой газете» о подростковых суицидах?

Необъяснимые смерти детей из благополучных семей, таинственные киты, уходящие в небо, культ «сетевой святой» Рины, кадры изрезанных рук, телефонные звонки перед смертью, жуть наводящая «Ева Рейх»… Что за черные властелины и гаммельнские крысоловы, не имеющие ни лиц, ни имен, уводят за собой наших детей в «иную реальность», в «постижение истины», «в небо» – а на самом деле в бессмысленную и безвременную смерть?

Автор этого нашумевшего материала — Галина Мурсалиева — выступила в роли доктора Ватсона, который сам был под впечатлением мрачных туманов и жутких легенд Девонширских болот, и читателей мастерски загнал в это состояние. У всех уже коленки тряслись в ожидании жуткой потусторонней твари, прячущейся за клубами тумана. А потом пришел скучный Лестрейд в образе молодых журналистов из Ленты.Ру и все испортил. Они, а за ними и еще многие, в один день без всякой мистики и «многомесячного погружения» докопались до того, до чего, собственно, абсолютно всегда докапываются все, расследующие разного рода «клубы самоубийц». «За занавесом» неизменно оказываются либо мошенники, пилящие на горячей теме свою денежку, либо нарциссы-социопаты, компенсирующие свою жизненную неудачливость и непопулярность властью подобного рода. Некоторые из них уже задержаны, они и не прятались особо, охотно делились с журналистами восторгом, что всех «надули» (другое слово). Другие начали тут же выкручиваться и зачищать следы. Естественно, сами «воландеморты» всегда цепко держатся за жизнь и благополучие, и не считают все сущее, особенно славу и деньги, не стоящей внимания суетой. Потом и Еву Рейх нашли – «черной госпоже» 13 лет, город Омск, реакция: «ачетакова».

Было много споров о самой статье. Восхищались, ругали. Противопоставляли «профессионализм» Ленты «алармизму» Новой. Мне не кажется, что тут есть однозначный ответ.

Статья в Новой – безусловно, что угодно, только не журналистское расследование. Но это, увы, не единственный пример, когда у журналиста этого издания есть яркая позиция, мнение и впечатление, а значит, взвешенная работа с фактами уже не нужна.

С другой стороны, не будь «черной магии» в статье, не было бы двух миллионов просмотров, – не вскинулись бы разом все коллеги по цеху и не сделали бы за день то, что Мурсалиева не смогла/не считала нужным сделать за несколько месяцев. Не задумались бы тысячи родителей подростков о состоянии своих детей, об отношениях с ними. Так что, если исходить из оценки произведенного эффекта, статья несомненно «выстрелила». И зацепила те пласты темы, которые в подчеркнуто здравых «лестрейдовских» материалах совсем не звучат: что с детьми-то происходит? Пусть «за занавесом» – всего лишь закомплексованные недоумки, но дети-то почему ведутся на все это? Почему уходят из жизни, в которой у них все есть, чтобы жить и радоваться – семья, школа, удовольствия, перспективы?

Все не так, как на самом деле

Сначала доразгоним морок. Любой ребенок гораздо больше зависит от ближайшего окружения в реале, чем от тайных сообществ в Интернете. В подавляющем большинстве случаев суицидальным попыткам предшествуют серьезные конфликты с родителями, учителями или сверстниками, депрессивные эпизоды, эмоциональные потрясения, развивающиеся зависимости и пищевые расстройства. Статистика однозначно указывает, что Интернет не только не является фактором, провоцирующим рост подросткового суицида, но скорее дает обратный эффект. Степень охваченности населения Сетью обратным образом коррелирует с количеством суицидов вообще и подростковых в частности. Зато прямо с ним коррелирует уровень нищеты, общей неустроенности, семейного насилия, а также низкое качество образования и отсутствие социальных лифтов. Просто о гибели пятнадцатилетнего наркомана из нищего рабочего пригорода никто не напишет в центральных газетах. Попытку повеситься девочки, замученной домогательствами отчима, окружающие ее взрослые назовут «дурью» и не то что к психологам – даже к врачам не побегут, и ей запретят.

Это не значит, что в подавленном состоянии не могут быть дети из «хороших семей», не страдающие от насилия и имеющие заботливых и любящих родителей. Даже из статьи Мурсалиевой, в которой упорно проводится мысль, что дети – «жертвы китов» изначально были благополучны, видно другое. Только один факт: погибшая девочка так переживала из-за фигуры, что давно уже ела только салаты. Это говорит о том, что у ребенка было как минимум устойчивое пищевое расстройство, один из маркеров повышенного суицидального риска. Понятно, что родным погибшего обычно проще смириться с обстоятельством непреодолимой силы – зомбированием через Сеть, — чем с мыслью о том, что ребенку и прежде было плохо. Но в подавляющем большинстве случаев то, что дети состояли в суицидальных сообществах, было следствием их состояния, а не причиной.

Да, сегодняшние дети ищут все ответы в Интернете. В том числе и ответ на вопрос «что делать, если хочется сдохнуть?». Но сам вопрос у них появляются в реале. Манипуляции с цифрами вроде «130 детей из покончивших с собой состояли в группах про китов» – не более чем манипуляции. А еще 200 из них ходили с родителями в церковь, 350 смотрели телевизор и уж точно все 400 ходили в школу. Что ж теперь школу запретить?

Это никак не снимает ответственности с тех, кто мог в подобных сообществах подталкивать подростков к переходу от суицидальных мыслей (которые почти возрастная норма) к суицидальным намерениям и попыткам. В сообществах на это работают и нормализация и поэтизация самой идеи, с использованием музыки и визуальных образов, и конкретные ноу-хау, и групповое давление «а давайте все вместе», «кто не струсит». Модераторы-социопаты тоже могут быть весьма искусными манипуляторами. Это серьезно, и привлечение к ответственности тех, кто «шутил» и «флешмобил» подобным образом, очень важно, как и распространение информации о цене подобных методов самопиара.

Но не надо себя обманывать, что все сводится к «зомбированию в Интернете». Это тот случай, когда мистический ужас мешает видеть положение дел. А оно таково, что факторов, повышающих риск суицидального поведения подростков, полно и без всяких китов и бабочек. Статью пообсуждают и забудут, а факторы останутся.

Не будь таким = не будь

Подростковый возраст дается человеку, чтобы сформировать идентичность, ответить себе на вопросы «кто я? какой я? чем отличаюсь от других?». При этом самооценка и Я-концепция еще ломки и хрупки, отвержение и критика переживаются крайне болезненно. Поэтому одним из серьезных факторов риска становится любого типа хейтерство – ненависть и травля тех, кто… неважно что. Что-нибудь.

Один из самых мощных хейтерских трендов последних лет в России стала гомофобия. Она была намеренно раскручена и даже закреплена в законе, запрещающем называть гомосексуальную ориентацию вариантом нормы. В результате уязвимы оказались не только дети с гомосексуальной ориентацией или с неустоявшейся ориентацией, но и буквально все подростки – ведь про каждого можно сказать, что он «гомик» и начать травить. Сама эта возможность висит в воздухе. Подобные случаи мне рассказывали даже родители детей, еще не закончивших начальную школу. Причем сами они обычно в первую очередь пугаются, что это правда, а уже во вторую – что ребенка травят. Еще 10 лет назад такого не было.

При этом тема стала табуирована, все способы профилактики гомофобной травли перекрыты, про это больше нельзя издавать книги для подростков, проводить беседы,проект «Дети 404» методично уничтожается. Закон полностью парализовал любые способы работать с гомофобией среди подростков и почти любые способы поддержать и защитить того, кто стал жертвой травли. Его разрешено только пожалеть, как больного, и посоветовать ему не афишировать свою ущербность. Скольким детям этот закон стоил жизни, мы никогда не узнаем – ведь они «не афишировали». Один из его авторов, Елена Мизулина, жаждет изменить теперь и другой закон, чтобы можно было привлечь к ответственности 13-летнюю Еву Рейх. Задумывается ли она о собственной возможной ответственности за подростковые суициды?

Другой яркий пример хейтерства, перед которым особенно уязвимы девочки – статьи, сайты и блоги, продвигающие фетиш худого и спортивного тела. Образ тела играет очень важную роль в общем чувстве удовлетворения жизнью. Подростки с их быстро меняющимся телом и так склонны к дисморфофобии (неприятию своей внешности), а тут еще им из каждого утюга внушают, что «с толстой попой жить нельзя». Подозреваю, что хамоватые похудательные гуру отправили на тот свет намного больше подростков, чем суицидальные сообщества. Анорексия убивает вернее, чем вскрытые вены, а булимия подталкивает к суицидальным попыткам. От мыслей «хочу, чтобы меня было меньше», «я отвратительно выгляжу, на меня противно смотреть, я такой никому не нужен» очень легко перейти к «хочу, чтобы меня не было».

Проблема еще в том, что если от призывов лечь на рельсы родители приходят в ужас, то идея сесть на диету и заняться спортом им кажется вполне здравой. То, что за этим часто стоит неприятие себя – первый шаг к суициду – они не замечают. Или того хуже – начитавшись мадам-траумелей, с тем же хамством и категоричностью начинают транслировать дочерям ненависть и презрение к их телу. «Ну и что ты так вырядилась, с твоей-то жирной задницей? Положи на место печенье, скоро в дверь не пролезешь. Нельзя так распускаться, пора следить за собой!» – увы, я точно знаю, что такое день за днем слышат от собственных родителей девочки из самых разных слоев общества. Их родители уверены, что любят и заботятся, что хотят как лучше, что «она же сама потом будет расстраиваться; лучше пусть услышит от меня, чем от молодого человека; это мой долг ее предупредить». Хотя вообще-то долг родителей – донести до дочери, что услышав от молодого человека хоть раз требование изменить внешность и унизительную критику, нужно разворачиваться и уходить. Потому что это первые признаки насилия, и скоро можно обнаружить себя с упругой задницей и битой мордой.

Можно привести еще множество примеров, когда семья и социум посылают подросткам мощное жестокое послание: не будь таким, какой ты есть. Если ребенок чувствителен, если поддержки у него мало, он слышит в этом: не будь. Лучше бы тебя – такого – не было. Может кто-нибудь объяснить, почему нас до трясущихся рук пугают «киты в небе», а все это кажется нормальным и даже «полезным»?

Тлен и безысходность

Подросткам предстоит проститься с детством и выйти во взрослую жизнь. А в ней куда-то стремиться, чего-то добиваться, реализовывать безумные идеи, покорять вершины. В теории. На практике огромное число детей выходят в жизнь, понимая, что их не ждет ничего хорошего и интересного. Что они слышат от своих взрослых об этой жизни? Работа достала, начальник идиот, все задолбало, денег нет, бьешься как рыба об лед и все без толку. Наша взрослая жизнь предстает перед ними бессмысленной тоскливой чередой дней, посвященных всякой дурацкой суете. Эта жизнь требует от людей вовсе не борьбы и поиска, а конформизма, прогиба, отказа от самости, от самореализации ради того, чтобы год скоротать и ипотеку выплатить. И вот ради этого им нужно взрослеть, очень много учиться и стараться, чтобы впрячься в эту лямку и почитать за счастье протянуть ее лет 60? Правда, что ли?

Мы сами не замечаем, как наша привычка всегда ныть и жаловаться, никогда ничего не пытаясь изменить, готовность отказываться от своих смыслов и ценностей формирует у детей образ большого мира как филиала ада, бессмысленного и бесконечного. И что тогда есть смерть, если не побег из этого ада? И что может быть плохого в побеге из ада?

Живущему в таком настрое подростку очень сложно что-то противопоставить доморощенной суицидальной философии. «Держаться за жизнь глупо, ведь это сплошная серость и скука, посредственный мир для посредственностей» – ну да, все так и есть. Сама мама сказала. Она тоже уже давно не живет.

В матрице

Есть старый анекдот:

Семья пришла в ресторан, официантка обращается к ребенку:

– Что для вас, молодой человек?

– Гамбургер и мороженое, – отвечает мальчик

Тут вмешивается мама:

– Ему салат и куриную котлетку, пожалуйста.

Официантка, продолжая смотреть на мальчика:

– Мороженое с шоколадом или с карамелью?

– Мама, мама! – кричит ребенок, – Тетя думает, что я настоящий!

Мы очень любим наших детей. Мы хотим для них всего самого лучшего. Мы волнуемся о них. Мы хотим быть уверены, что с ними не случится ничего плохого. Мы заботимся о них. И делаем это так хорошо, что они уже не уверены, что существуют.

С начала нынешнего века произошло многократное усиление контроля за детьми. Мы отслеживаем их мобильники. Они выходят из школы строго по пропускам. С ними больше не может пойти в поход учитель – согласование и оформление бумаг займет вечность. Они больше не могут сами гулять во дворе, почти полностью лишены свободной игры – только перемещаются от кружка до секции в сопровождении бабушки или няни. Любое происшествие, связанное с детьми, вызывает массовую истерику и поиски виноватых. Немедленно начинается сбор подписей, требующих наказать, запретить, исключить повторение. Немедленно вылезают депутаты и прочие начальники с идеями «создать систему контроля» и «ужесточить ответственность». Количество проверок любых детских учреждений растет с каждым годом, количество запретов и предписаний тоже.

Дай нам волю, мы бы завернули их в вату и продержали до 20 лет, или – еще лучше – засунули бы в капсулы, как в фильме «Матрица», и чтобы к ним по трубкам шли питательные вещества и знания.

Подросткам это все особенно тягостно. В коллективном бессознательном заложено ожидание инициации: испытаний для проверки на право быть взрослым, путешествия в иной мир, диалога со смертью. Ребенок всегда может спрятаться от своих страхов в объятиях родителя, подросток жаждет узнать, чего стоит он сам. Но родители волнуются, педагоги не хотят отвечать, и в качестве инициации мы готовы предоставить им только ЕГЭ.

Тема смерти табуирована. Как думаете, многие ли школьные психологи и учителя решились поговорить с детьми о суицидах, прочитав статью в Новой? Я сомневаюсь, потому что если разговаривать всерьез, а не просто нотацию прочесть, нужно начинать со слов вроде: «Думаю, многие из вас иногда испытывают желание умереть или сделать что-то очень опасное, и это нормально». Кто на это решится?

Подросткам не с кем об этом разговаривать, мы пугаемся, пьем корвалол и напоминаем, что уроки не сделаны. Они идут в зацеперы и стритрейсеры, душат друг друга шарфиками и режут руки. Не имея свободного детства, они дорываются до свободы в тот момент, когда мы физически теряем возможность их контролировать, и оказываются не готовы к этим возможностям, часто не способны оценить риски и предвидеть опасности. После каждого «эксцесса» мы ищем, что бы еще запретить и ограничить. Сейчас начали отбирать гаджеты и читать профили. Чем больше мы обрываем телефоны своими тревожными звонками, тем больше им хочется выключить звук вовсе. Чем больше мы упрекаем и проверяем, тем меньше между нами доверия, тем сильнее их желание вырваться из-под колпака. Вплоть до крайних форм бегства от этого всего – в смерть.

Мы не слышим, не видим их, считаем их желания и чувства «блажью», не верим, что они настоящие. Их не спрашивают, за них все решено, все ходы расписаны, мы ждем, что они будут соответствовать. В итоге они чувствуют, что мертвая девочка Рина, которая оторвалась от контроля и ушла жить в Сеть, существует в гораздо большей степени, чем живые они. Она есть, а их нет.

Я попросила пятнадцатилетнюю дочь и ее подруг написать, что они думают обо всем этом. У них хорошие семьи и хорошая школа. У них нет депрессий и зависимостей. Вот их текст, почти без изменений:

Перед подростком стоит миллион задач, миллион вопросов, на которые он должен для себя ответить, и единственный способ это сделать – получить жизненный опыт. А жизненный опыт нельзя получить, не имея свободы. Нельзя понять, кто ты, сидя дома за компьютером или за партой на уроке, а ведь многие родители не оставляют подросткам другой альтернативы.

В мелочном стерильном мире взрослых не может быть ни борьбы, ни свободы – за что бы ты ни боролся, все взрослые тебе в один голос скажут «не майся дурью», «зачем тебе это?», «не возникай, и без тебя проблем полно», «нечего тут рисковать зря, делом займись». От тебя требуется только нормально учиться и вовремя приходить домой, лишь бы не расстроить любимую мамочку.

Да, блин, у нас все шансы попасть в опасную ситуацию – на улице попадаются бешеные собаки, наркобарыги, маньяки, пьяные водители и прочее, так было всегда, и лучше не стало, но зато (спасибо вам большое!) у нас нет возможности попасть в ситуацию, где что-то зависело бы от нас. Нам не приходится делать выбор, мы не рискуем, не ищем, не живём. Мы учимся, убираем комнату и, если повезёт, иногда получаем возможность выйти из дома под предлогом посиделок с подружкой в известной родителям кафешке, чтобы отзваниваться о каждом шаге и возвращаться в строго определённое время.

Больше всех это касается нас, девочек, ведь это наша свобода обычно состоит в том, что мы можем выбрать, делать сначала английский или химию. Это дерьмово, но мы сумели найти лазейку для своей жизни. У нас есть Сеть – всё-таки что-то вроде свободного общения, какая-то надежда, что где-то в отдалённом уголке Сети найдётся вдруг что-то реально интересное. В реальной жизни от нас не хотят, чтобы мы кем-то были – идеальный ребёнок не думает, не сомневается, не совершает ошибок – а в Сети мы можем решить, кем будем. Это не то, что понять, кто ты, решая самые важные вопросы в жизни, отстаивая себя и свои убеждения, находя и теряя новых людей, вступая в конфликт и учась из него выходить, но это, в принципе, сходит. Нормально. Так сделали бы все, если бы реальная жизнь была под запретом. И, блин, даже если бы действительно существовали всякие секты с чокнутыми маньяками, которые раздавали бы номера и квесты и пичкали нас всяческой таинственностью, то эти девочки, которым не дают ни глотка свободы и которые ещё не научились безукоризненно врать своим родителям каждый день, были бы просто САМЫМИ ПЕРВЫМИ, кто повёлся бы. И они бы САМЫМИ ПЕРВЫМИ прыгнули с крыши – вместе с подростками, у которых действительно невыносимая жизнь, адские проблемы с родителями и всё такое прочее. А что важного они теряют, эти домашние девочки? Возможность делать уроки ещё несколько лет? Свою личность? Ничего подобного, они ведь ещё не знают, кто они, они только слышат, что о них говорят другие. Их самих давно нет. А тут предлагают Сеть для подростков закрыть, каждое сообщение контролировать. Да мы тогда все с крыш полетим, понимаете?..»

© искренне ваши, домашние девочки

* * *

«Мы так боимся, что ребенка заберет у нас смерть, что забираем у него жизнь», – сказал сто лет назад Януш Корчак, и за эти сто лет все стало еще серьезнее. Чем благополучнее мы живем, тем меньше хотим страдать. Тем больше контролируем и стелем солому стогами и вату слоями. Мы не хотим иметь ни малейшего риска, перекрываем все лазейки для смерти – а она вдруг оказывается прямо в сердце так рьяно оберегаемого ребенка. Мы можем защитить ребенка от чего угодно, только не от него самого. Если только мы не готовы сделать ему лоботомию – ради его безопасности. И, мне кажется, именно осознание этой истины лежит в основе того ужаса, в который ввергла родителей статья в Новой. Нам придется научиться с этим жить, если мы хотим, чтобы наши дети жили.

Источник: Спектр

Дмитрий Быков. Интервью с тем самым Джоном Нэшем.

Джон НЭШ: «Задача решена в тот момент, когда поставлена»

Я познакомился с Джоном Нэшем за месяц до его гибели в автокатастрофе

Вышло это случайно. Я знал, конечно, что он живет в Нью-Джерси и работает в Принстоне, но сам никогда бы не отважился к нему приблизиться. В конце апреля мы небольшой компанией собрались в одном русско-американском доме, в гостях у Татьяны Поповой и ее мужа, Шелдона Старджеса, издателя и журналиста. Оказалось, что неподалеку российские документалисты Екатерина Еременко и Павел Костомаров снимают по заказу немецкого телевидения фильм о Джоне Нэше, том самом, главном герое «Игр разума». Нэш снимался весь день — то есть разговаривал, обедал, гулял по городу — и устал, конечно, потому что ему 87. Но, когда я, замирая, спросил: а не заедут ли они все вместе к нам сюда, ведь ехать пять минут, — он и его жена Алисия неожиданно согласились.

Это был шок, конечно. Я очень люблю «Игры разума», они же «A Beautiful Mind», это одна из самых красивых и трогательных историй безумия, выздоровления, открытия, славы, ненужности, одиночества —  вообще всего, что сопряжено с настоящим интеллектуальным трудом и вынужденным аутизмом гения. И хотя подлинная история Нэша не имеет почти ничего общего с сюжетом картины (кроме названий нескольких работ, которые, собственно, и принесли ему раннюю славу) — мне жутко интересно было увидеть человека, которого студенты прозвали Фантомом; автора загадочных писем, непостижимых схем, ищущего закономерности, как у Набокова в «Условных знаках», в случайных и несистематизируемых вещах. Легенда же! Абель по математике и Нобель по экономике! Я никогда, конечно, не пойму того, что он делает, но вдруг он что-то такое скажет, что мне сразу все объяснит?

Для хозяев визит Нэша, да еще со столь же легендарной Алисией, с которой он то разводился, то сходился, — тоже был большим сюрпризом. Никто не знал, как себя вести. Все знали, что это, впрочем, не имеет большого значения, поскольку Нэш все время погружен в себя и на людей реагирует слабо. Правда, ему очень нравится Катя Еременко. Но пойди пойми, что в его жизни значит «нравится». Может, просто она его меньше всех раздражает.

Через 10 минут они приехали. За рулем была Алисия, удивительно моложавая для своих лет (она была младше мужа на четыре года). Нэш, каждый шаг которого фиксировал камерой Костомаров, вошел в гостиную, глядя прямо перед собой, и так же продолжал глядеть, здороваясь со всеми, — куда-то в одному ему ведомую сторону. Я успел быстро спросить Шелдона, считается ли Нэш вполне излечившимся от шизофрении, и услышал, что вполне излечиться нельзя, но можно «перестать обращать на нее внимание».

Он очень долго, мучительно долго усаживался в кресло, потом так же медленно закладывал ногу на ногу, это удалось с третьей, кажется, попытки. Он был очень бледен и действительно похож на фантом. Речь его походила на лепет, и, хотя артикулировал он четко, приходилось вслушиваться и переспрашивать. Он попросил бренди, Алисия не рекомендовала, он настоял. Диспозиция была такая: он сидел в кресле, с двух сторон ему всячески демонстрировали дружелюбие Шелдон и я, остальные расселись на полу и диване и внимали. Описать впечатление от него очень трудно. Было видно, что этот человек сильно страдал и, вероятно, страдает поныне; что он пребывает в страшном одиночестве (о котором в основном и шел разговор); что за свои догадки он заплатил страшную цену, полностью выломившись из мира людей и принадлежа теперь к какой-то не вполне понятной вселенной (хрестоматийной стала его фраза из автобиографии, совершенно чеховская, из «Черного монаха»: становясь нормальным, ты теряешь связь с космосом, и потому я не рад выздоровлению). Все его движения были медленны и тягучи. Видимо, так двигаются в другом измерении, к которому он теперь принадлежал. Приняв стакан с бренди, он оглядел присутствующих и сказал: «Я очень рад вас всех видеть, очень рад… Мне весьма приятно».

Разговор, который шел за столом, я попытался тогда записать сразу, и многое из его мыслей меня поразило, но я и посейчас не уверен, что правильно его понимал. Для начала Шелдон, само обаяние и сострадание, спросил:

— Вам не странно заниматься вещами, которые в мире могут понять — ну, может, три человека, кроме вас?

— Меня могут понять по крайней мере три человека, да. У нас есть систематизированный язык для этого общения. А другого человека — например, вас — вообще никто не может понять, именно потому, что вы не можете себя формализовать. Людей вообще понять невозможно. (Мне.) Вы чем занимаетесь?

— Стихи пишу.

— Вот мне интересно было бы понять, зачем человек это делает. Если бы это можно было как-то формализовать. Зачем человек, допустим, переходит с одного языка на другой. Это проблема, которой стоило бы заняться.

— А вам вообще в жизни нужно общение?

— Мне нужен контакт с теми людьми, которые могут проверить мои результаты. В остальном, я думаю, нет.

— Насколько правдиво в фильме показано ваше общение с воображаемыми людьми?(Тут Алисия насторожилась, поскольку поднимать эти темы при Нэше было нежелательно.)

— Я никогда не видел воображаемых людей, иногда слышал их. Большинство же всю жизнь видит именно воображаемых людей, понятия не имея о реальных.

— Можете вы назвать свое самое большое научное достижение?

— Никогда не ставил такого вопроса. Думаю, мое главное научное достижение в том, что я всю жизнь занимаюсь вещами, реально интересующими меня, и ни дня не потратил на занятие всякой чушью.

— Верно ли, что математика — дело молодых?

— В математике важно не столько умение напрячь мозг, сколько умение его расслабить. Думаю, это умеют десятеро из ста, не более. В молодости это отчего-то удается лучше.

— Что бы вы назвали математической проблемой номер один?

— Вероятно, доказательство гипотезы Римана. Скорее всего, доказать ее невозможно, но возможно доказать, что она недоказуема. Это также будет решением проблемы.

— Есть ли у настоящей, серьезной математики прагматический смысл, обязательное применение?

— С помощью математики нельзя зарабатывать деньги, но можно так организовать свой мозг, что вы начнете их зарабатывать. Вообще же зарабатывать деньги способны именно те, кто не умеет их считать. Рациональному счету деньги не поддаются, их количество почти никогда не соответствует вашему качеству, на этом стоят все конфликты.

— У вас были озарения? И если да, когда они приходили?

— Озарений не бывает. В моем случае задача решена в тот момент, когда поставлена.

Он посидел в гостях минут двадцать, Алисия сказала, что он устал, и они поднялись. У всех было по этому поводу, кажется, довольно сложное чувство. С одной стороны, все испытали облегчение, потому что вокруг него ощущалась и не могла не ощущаться некоторая натянутость. С другой — хотелось, чтобы он посидел еще, выпил еще бренди и открыл тот секрет мироустройства, который ему виден и понятен, и тогда у всех сразу будут деньги, и мы будем выигрывать в игры с ненулевыми суммами, а главное — нам все станет ясно. Ведь должен быть какой-то секрет, мы все его чувствуем. Вот Эйнштейн, например, перед смертью утверждал, что еще немного — и он все поймет, и, вероятнее всего, так оно и вышло. А Нэш явно что-то такое знал, но штука в том, что поделиться этим знанием нельзя. От него можно только с ума сойти, что с ним и произошло. Я шел за ним следом, провожая его к машине, и заметил на его старом светло-бежевом плаще небольшую дырку, но его это все совершенно не волновало. Уже потом мне рассказали общие знакомые, что больших денег у Нэша сроду не водилось и что обе премии ушли главным образом на лечение, а сын у него — тоже математик — болен еще тяжелее и ведет себя  так странно, что никакой гениальностью это не объяснишь. И в целом у меня осталось ощущение необыкновенно трагической фигуры, кроткой, медлительной, научившейся в конце концов жить с людьми, но так и не понимающей, зачем они нужны. То есть чувство лютого, сквозящего неблагополучия, какой-то огромной и трагической платы за знание, которое еще, может, и не нужно никому. Потому что знание, которое было нужно — и на котором стоит так называемое «равновесие Нэша», необходимое правило для решения конфликтов и выстраивания стратегий, — его не удовлетворяло, и он ушел туда, куда за ним последовать уже некому. В литературе такое тоже бывает сплошь и рядом. Нельзя не сойти с ума, поняв, как все устроено, — и главное, что радости в этом знании ноль.

И надо всем преобладало чувство ужасной жалости к нему, которое совершенно не исключает уважения к его величию.

И никакого, соответственно, удовлетворения или урока. Только чувство прикосновения к очень большому несчастью и очень серьезному явлению — что, собственно, одно и то же.

Источник: Новая Газета

Монолог Жванецкого

Замечательный монолог Михаила Жванецкого о самом главном нашем даре — о времени. О и том, что его все время кто-нибудь у нас пытается отнять. Ну и конечно о креативном приспособлении, говоря гештальтистким языком 😉

Иногда все мы так делаем. Разве нет?

Если таки представить, что он дерется всерьез, а не просто играется с мячиком, то это просто замечательная иллюстрация к тому как мы все иногда становимся жертвами собственных иллюзий.

Коллаборация

Коллаборация.
Или сотрудничество — совместная деятельность (процесс), в какой либо сфере, двух и более человек или организаций для достижения общих целей, при которой происходит обмен знаниями, обучение и достижение согласия (консенсуса).

Сегодня эта форма работы в бизнесе является главным трендом, потому что главный ресурс уже давно ни деньги, ни территория и даже не технология или продукт. Главный ресурс сегодня люди и их креативность. И именно коллаборация помогает создать то креативное пространство, которое и делает компании капитализацию. Это возвращает нас к вопросам отношений: компании и Клиента, сотрудников между собой. Это возвращает нас к важности таких вещей как эмпатия и эмоциональный интеллект. А так же, к тому как важно уметь попросить помощь (для нас, россиян, это как-то особенно сложно бывает). Помню как на семинаре Ричард Ломпа, опытнейший гештальт-терапевт, которые занимается терапией уже лет 40, как он обратился к группе с фразой «мне нужна ваша помощь, чтобы сделать этот семинар интересным. Без вас ничего не получится», и эта формулировка меня очень затронула (хотя казалось бы очевидная вещь ведь сказана). Так вот возвращаясь к коллаборации: мы с вами являемся свидетелями очень интересно парадокса, который к счастью имеет место быть. Чем сильнее развиваются технологии, тем важнее становятся отношения между людьми. И это к вопросу о терапии, построенной на отношениях в сегодняшнем мире 😊.

В тему поста, можно посмотреть/почитать впечатления ТОП-менеджеров «Сбербанка России» по итогам поездки в Кремниевую долину

текст: http://json.tv/ict_news_read/sberbank_rossii-vstrecha_liderov-itogi_poezdki_v_kremnievuyu_dolinu-20160421074052

Теория полярности и защитные механизмы в современном Гештальте. М.Ю. Перепелицына

М.Ю.Перепелицына, канд.психологических наук, обучающий гештальттерапевт, супервизор

Истоник: сайт Русской Школы Гештальта

В фокусе внимания своих рассуждений я хочу поместить вопрос о полярностях в Гештальте и в связи с ним рассмотреть возможность поляризации защитных механизмов контакта. Дуальная поляризация всех жизненных процессов и явлений, достаточно развитая в рамках гештальттерапии, известна как теория полярностей. Традиционное понимание данного вопроса в Гештальте – его стремление к полисемической интеграции всех взаимодополняющих полярностей, к принятию каждой из частей личности, отказ от взаимоисключений всего, что есть в человеке, в том числе и от «золотой середины» как усредненности живых, человеческих переживаний и чувств. И все это, естественно, в контакте со средой.

Гений Фрица Перлза, впитав идеи многих своих современников, от Пол Вейса до Отто Ранка, привел его к выводу, что чаще всего борьба полярностей ограничивает энергию человека. В результате и появился метод, использующий такие инструменты как диалог, «пустой стул», отреагирование с битьем подушки и завершением гештальта. Метафору Перлза «собака сверху» — «собака снизу» можно рассматривать как подтверждение идей Фрейда и Юнга о принципе полярностей как законе развития, а их психодинамику как возможность личности пойти по пути здоровья или невротизма. [9].

Еще Гераклит писал, что все в мире состоит из противоположностей. Их борьба и определяет смысл любой вещи или процесса. Гераклит объяснял этот тезис известным примером лука: оба дугообразных конца лука стараются разогнуться, но тетива взимает их, и эта их взаимная напряженность образовывает высшее единство. [6].

Дихотомия любого человеческого существа начинается с уникальной и феноменологической истории его развития. В ней обязательно разыграется у каждого «своя драма», совершенно не оригинальная и не уникальная по сути, но каждый многомиллионный раз — феноменологичная по силе и интенсивности, глубине и частоте переживаний, а также по тому характерологическому рисунку, который появится как их следствие. Этот характерологический рисунок можно сравнить со штрих-кодом на товаре, но только с зеркальным отражением полярных качеств. Более того, все эти моменты развития, согласно теории Р.Франк, запечатают в глубины человеческого существа все значимые первичные контакты, вернее их конфигурацию.

И изменение в сторону интеграции его дихотомических, зачастую не совсем комплиментарных, частей, все-таки произойдет, согласно А. Бейссеру: «не в результате принудительных попыток индивида измениться…; оно происходит в том случае, если индивид затрачивает время и усилия, чтобы быть тем, кто он есть…». [1].

Идея о полярностях, в том числе и психологических механизмов защит, не нова. Одна из важнейших заслуг в этом вопросе принадлежит К.Юнгу. Принцип полярности психики и его психодинамическое значение позволяет нам понять многие особенности переживаний и поведения человека, в т.ч. и его подверженность невротическим нарушениям. Взгляд Юнга на проблема противоположности или принцип полярности имеет принципиальное значение, с т.з. многих авторов, т.к. касается вопроса о полюсах целостности. [11].

Если рассматривать Я в качестве поля, последнее состоит из конгломерата противоположных сил. «Внутренний реальный мир человека состоит из его полярных сторон и характерных черт, находящихся в гармонии и приемлемых для сознательного Я. Часто концепция своего Я исключает трудные моменты осознания полярных сторон, которые находятся в нас». [5]. Он считал, что жизнь человека, имеющего определенные нарушения, подчинена стереотипам, он не может легко «плавать» между полярностями. Напротив, здоровый человек способен принять свои противоречивые чувства и сложные эмоции. Он развивает в себе творческую способность каждый раз находить баланс между противоположностями. Например, он может сказать: «В принципе я очень мягкий человек, но мне нравится, когда, столкнувшись с несправедливостью, я становлюсь жестким — это помогает мне защититься». [17].

Это та самая борьба и единство противоположностей, которые является первым законом диалектики как источник любого развития. Разложив его на детали и позаимствовав легкость описания у М.Войрановского. Любой процесс, не может быть чем-то неизменным и застывшим, а значит, он предполагает внутри себя как минимум два изменяющихся разных параметров этого процесса, т.е. противоположности. Между этими параметрами рано или поздно возникнет различие и неизменная «борьба», как заметил еще Перлз. Но поскольку параметры взяты из одного процесса, то между ними обязательно будут и сходства, т.е. «единство». Любое противоречие рано или поздно приведет к развитию. [2].

Опираясь на закон полярности в человеческом развитии, сложно предположить, что его необходимые спутники — механизмы защит — могут развиваться и представлять собой линейную картину. Как только в детском развитии появляется любое психологическое новообразование с формированием нового паттерна поведения, одновременно с ним появляется возможность его же поляризации. Все современные теории развития последних двадцать лет — Д.Стерна [15], Р.Франк [16], Дж.Боулби [14] — убедительно показывают как формируются реляционные потребности и последствия их фрустрации в раннем детском возрасте. Два пути поляризации и ее внутреннего функционирования есть всегда: первый – это «или… — или…», второй – «и… — и…». Первый, как вы понимаете, приведет к срывам контакта и поставит жесткие защиты, вовлекая человеческую жизнь в вечный внутренний конфликт с собой и поглощенной средой. Второй – к адаптации и здоровому функционированию в среде, интегрируя и взаимно дополняя жизненные возможности, в том числе и реляционнные (отношенческие). Здоровая целостность позволяет человеческой природе безграничную полисемию психического содержания. Таким образом, мы обнаруживаем неизбежность принципа полярности в формировании механизмов защит. Не углубляясь в этапы раннего детского развития, мы можем увидеть, как формирование механизмов защит в контакте со средой завершается их поляризацией, взаимодополняющей и ведущей личность к целостности. В теории Гештальта давно разработана своя система дефиниций и описания механизмов защит, которые по своей природе дуалистичны, являясь одновременно и механизмами защит, и срыва контакта.

Анна и Серж Гингер по этому поводу высказались весьма определенно: «Такие механизмы защиты или избегания контакта могут быть здоровыми или патологическими в зависимости от их интенсивности, гибкости, момента их проявления… В вопросе об их наименовании царит путаница; многочисленные авторы используют для их обозначения самые разнообразные термины: невротические механизмы или невротические нарушения на границе-контакт (Ф.Перлз), разновидности потери функции ego (П.Гудман), виды защиты ego (А.Жак), сопротивление-адаптация (или адаптационное сопротивление) (Польстеры), нарушения self или интерференция в осознавании (awareness) (Латнер), обрывы в цикле контакта (Дж.Зинкер), невротические механизмы уклонения (Мари Пети).

И все же Гудман выделяет четыре основных механизма защиты: конфлуэнцию, интроекцию, проекцию и ретрофлексию. Он же описывает и пятый механизм с несколько особым статусом — «эготизм». [3].

Действительно, большинство из этих механизмов хорошо описаны и разработаны еще со времен Перлза. Но они больше представляют линейную картину на цикле человеческого опыта, не воссоздавая при этом картину целостности, так как она была однополярна, что противоречит, как мы видим, из вышеизложенного, законам развития.

Любой механизм защиты есть суть творческого приспособления/приспособления организма в контакте со средой. Но со временем то, что было творческим рано или поздно становится ригидным, превращаясь в пассивное приспособление и становясь уже не механизмом защиты, а механизмом сопротивления/срыва контакта со средой.

Рискну предположить, что формирование бессознательных психологических защит приводит также к поляризации механизма. Возможно, что известная техника работа с механизмами сопротивления в терапевтическом процессе, по так называемой «этажерке», может быть дополнена одной из многочисленных техник работы с полярностями, которые широко применяется в гештальттерапии. На самом-то деле, в Гештальте не так уж много есть технических описаний работы с механизмами срыва. Сама поляризация защит – уже готовый способ работы без «взлома» и «обхода». Мы не будем трогать то, что фиксировано, очевидно и «охраняемо» — мы двинемся на полярность и будем взращивать с помощью творческого приспособления недостающее звено.

Но тогда, опираясь на общеизвестные и общепринятые механизмы срыва контакта, мы обнаруживаем недостающие полярные фигуры. В теории современного Гештальта мы находим девять общепринятых механизмов: конфлюенции первого и второго рода, интроекцию, проекцию, ретрофлексию, дефлексию, профлексию, девалидизацию, эготизм, — но не каждый из них имеет свою полярность.

На мой взгляд, мы можем дополнить теорию гештальттерапии еще двумя механизмами защиты, ранее не сформулированными – афлексией и овервалюацией, которые были «утеряны» как полярности общепризнанным защитным механизмам. Вот эти видимые диады:

Конфлюенция – Эготизм
Интроекция – Проекция
Ретрофлексия – Афлексия
Девалидизация – Овервалюация

Невозможно не согласиться с Сержем и Анной Гингер (недавно ушедшими от нас), что «другие авторы добавляют еще дефлексию, профлексию и т.д., которые представляют, из себя скорее разновидности основных механизмов, чем самостоятельные процессы». [3].

Более подробно хочу остановиться на тех полярностях, которыми возможно дополнить картину известных ранее механизмов – в частности, на афлексии и овервалюации.

Если при ретрофлексии различные энергии перестают направляться наружу, где они должны были бы изменять среду или ситуацию, или удовлетворять какие-либо потребности организма, и вместо этого человек обращает действие этих энергий, подставляя себя на место среды. То на полярности этой истории мы можем видеть, как импульс или желание, накапливая свою силу, или неудовлетворенность, или влечение/движение «к» [16], достигают такого внутреннего напряжения, что рано или поздно приводят к мощному «запуску» вовне.

Можно было бы предположить, что это механизм, который в психоанализе открыт и описан как отыгрывание (Acting out) — он был обнаружен З.Фрейдом, который обратил внимание, что поведение его пациентов вне терапии порой реализовывало те чувства, которые были направлены на аналитика, но тревожно скрываемые при нем. Этот механизм защиты выражается в бессознательном снятии внутреннего напряжения через поведение, реализующее пугающий сценарий. Таким образом, личность меняет роль пассивной жертвы на активно-инициирующую (Н. Мак-Вильямс). При отыгрывании реальные причины и цели рассматриваются в психоанализе как неосознанные. Но по описанию этот механизм все же больше напоминает нашу гештальтистскую дефлексию, т.к.объект, на котором отыгрывается сценарий, может не совпадать с объектом, к которому возникло данное чувство.

На протяжении многих лет я наблюдаю у клиентов несколько другое психологическое явление, все менее похожее на отыгрывание. Я присвоила ему название — афлексия (от др.-греч. ἀ-приставка с отрицательным значением, лат. flexio сгибание, изгиб, обращение назад). Сдерживание и блокирование, наблюдаемое в ретрофлексии, априорно не может не иметь противоположной стороны. Это своего рода такие «отвязанные» личности, готовые в любой момент сказать или сделать, если не все, как говорили древние греки, но многое. В терминах гештальттерапии мы можем присвоить дефиницию «афлексия», т.к. нет никакого сдерживания или регуляции энергии, все происходит спонтанно, очень импульсивно,чрезмерно. Это готовность немедленно отпустить любое внутреннее напряжение энергии, а также готовность осуществить (иногда мгновенно) задуманное.

афлексия

Можно было бы рассматривать это просто как проявление спонтанности, если бы мы реляционно не резонировали на чрезмерность происходящего. Энергии затрачивается, как правило, в этой ситуации намного больше, чем того требует ситуация. Реляционный процесс в этот момент становится очень напряженным, в чем нет нужды. И это может быть реализация сексуальных сценариев, обрушивание чрезмерного гнева в контакте, или настойчивое проявление любви – все амплифицировано, что порождает резонанс в диапазонах от страха до удивления.

Потому к крайним проявлениям афлекторов можно было бы отнести также и личностей-социопатов, borderline, отреагирующих свои эмоции немедленно, здесь и сейчас, по принципу «сверху и еще раз сверху». Это все реляционные явления, которые усилены, амплифицированы, несдерживаемы, плохо регулируемые и т.д. К сожалению, все наше общество уже сейчас напоминает страну-афлектора, это то, что в России мы зачастую принимаем за «национальное хамство». Возможно, именно поэтому механизм и не родился на Западе.

Еще одна диада защит – это девалидизация — овервалюация (overvaluation – в пер. сверхидеяс англ. означает завышенная цена, оценка; over – сверх, через + valuation – оценивание, оценка). Девалидизация является проекцией, обесценивающей то или иное явление, событие, людей. Жесткость образа Я, экзистенциальный стыд, история с утратами или забывание не позволяют ассимилировать часть прошлого или актуального опыта. И на противоположном полюсе должен был проявиться механизм, назначение которого — сбалансировать и привести к равновесию картину мира.

В данном случае речь идет о механизме, который вначале был принят мною в работе с клиентом за идеализацию, которую впервые описал психоаналитик Шандором Ференци. Идеализация — нормальное явление в детстве. Она проявляется в фантазиях о всемогуществе, которые возникают у детей в отношении своих родителей. В процессе развития эти чувства постепенно замещаются более реалистичным восприятием. Если этого замещения не происходит, и ранние формы идеализации продолжаются после соответствующего им возраста, идеализация становится патологической.

Овервалюация нечто другое явление по психологическим характеристикам. Речь идет об оценке человеком событий и ситуаций, идей, желаний и отношений, которым придается сверхценный смысл, сверхважность и сверхзначимость. Такое переоценивание значимых вещей приводит к появлению множественности психологических (никак не связанные со зрительными) иллюзий. Искажение реальности смещает направленность человеческого бытия, меняет ценностные ориентации и наносит непоправимый ущерб потребностной сфере. Более того, как практик, я вижу, как формируется нуминозное отношение клиентов к идеям и явлениям, которым они начинают придавать такие сверхсмыслы. И это уже совсем не идеализация, а достаточно грустная история.

Таким образом, данная статья явилась попыткой воссоздать более целостную картину защитного слоя личности, в котором полярные паттерны взаимодополняют и обогащают друг друга энергиями как ресурсы человеческой жизни.

Литература

  • Бейссер А. Парадоксальная теория изменений.//Журнал практического психолога. (Спец. вып. Восточно-Европейский Гештальт Институт). — 2003. — N.3. — С.95-100.
  • Войрановский М. Интернет-ресурсы. http://psi-logic.shadanakar.org
  • Гингер С., Гингер А. Гештальт – терапия контакта. СПб.: Специальная Литература, 1999.— 287 с.
  • Демина Л.Д., Ральникова И.А. Психическое здоровье и защитные механизмы личности. PolBu.Ru, 2006. Библиотека «Полка букиниста».
  • Зинкер Дж. В поисках хорошей формы: Гештальт-терапия с супружескими парами и семьями. М.: Независимая фирма «Класс», 2000.
  • Кассиди Ф.К. Гераклит. М,: Мысль, 1982.
  • Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе. М.: Независимая фирма «Класс», 1998. 480 с.
  • Маскелье Г. Гештальттерапия: вчера, сегодня, завтра. Быть собой. – М., Боргес, 2010.
  • Перлз Ф., Гудмен Хеферлайн Практикум по гештальт-терапии. Издательство: Институт Психотерапии, 2001.
  • Робин Ж.-М. Экологическая ниша. Очерк о теории поля в гештальт-терапии // Гештальт-92: Сборник Московского института Гештальта и психодрамы. Под ред. Н. Долгополова.
  • Шлегель Л. Психодинамика полярности в психологии Юнга.// Энциклопедия глубинной психологии. Том 4. Карл Густав Юнг и Альфред Адлер. – М: Когито-Центр, 2004. — С.265-276.
  • Штейнберг У. Круг внимания. Клинические аспекты юнгианской терапии. ИОИ, 1998 г.
  • Шульц Д., Шульц С. История современной психологии.- СПб., 2002.
  • Bowlby J. Maternal care and mental health. World Health Organization Monograph.13, 1951.
  • Stern D. The First Relationship: Infant and Mother, 1977.
  • Frank R. Body of Awareness: A Somatic and Developmental Approach to Psychotherapy. 2001, Cambridge, MA: gestalt Press
  • Zinker J. Creative Process in Gestalt Therapy. 1978.

Марина Перепелицына
2012

абьюз.

Абьюз — насилие в семье.

Абьюз рассматривается как физическое и психологическое насилие в семье, причем встречается, как женский, так и мужской вариант абьюза.

абьюз

И если с физическим насилием всем все более менее понятно, то о психологическом (эмоциональном) насилии стоит почитать, чтобы понимать, что является признаками токсичных, разрушающих отношений. Отношений, в которых очень опасно оставаться, потому что они разрушают личность жертвы. Да и самого абьюзара загоняют во все более социопатическую роль.

«Желание обладать властью над человеком как над объектом манипуляций питается внутриличностным конфликтом контроль/подчинение. Контроль объекта с точки зрения «хозяина» призван обеспечить «хозяйскую» безопасность. Самому объекту для этого рассказывают, что действуют в его интересах.» (Анна Федосова, «Селфи и абьюз», 2015).

Абьюз — это ненормальное использование партнера в семейных отношениях, чаще всего имеются ввиду систематические оскорбления, издевательство, постоянные насмешки. В самых тяжелых случаях речь идет об избиении, сексуальном насилии.

Происхождение самого термина:

1) Он сочетает 2 англ. слов и обозначает «некорректное использование»;

2) от англ. «abuse», что переводится как брань, ругань, злоупотребление, оскорбление.

Абьюз для жертвы всегда связан с отказам, от осознавания своих потребностей и переживаний. И отношения к себе как к объекту. То есть мы будем сталкиваться с махровой такой конфлюэнцией (слияние и не-чувствование себя) или даже с диссоциацией, расщепленным «Я». А так же с классическим стокгольмским синдромом, когда оправдывается насильник.

Формы проявления женского абьюза

1) Шантаж сделать аборт, угроза расторгнуть брак или отобрать детей;

2) Требование самой безраздельно распоряжаться его зарплатой;

3) Осознанное привлечение к участию в конфликте публики, родственников;

4) Требования к мужчине ограничить или сузить круг знакомств;

5) Контроль над мужем с помощью финансового фактора или статуса в обществе;

6) Вербальное нападение и унижение (обвинения в никчемности, оскорбления, унижения);

7) Ограничения в выборе видов деятельности, когда мужчина получает право заниматься только той деятельностью, которую одобряет партнерша;

8) Унижения и агрессия наедине, которые на людях сменяется подчеркнутой заботой;

9) Газлайтинг — после насилия попытки создания видимости того, что якобы ничего особенного не случилось (обесценивание эмоционально сложных ситуаций). Реакция – у человека возникает ощущение того, что он неправильно тестирует реальность, неправильно чувствует; во избежание напряжения принимает позицию абьюзера и перестает чувствовать;

10) Шантаж сексом, когда сексуальные отношения становятся возможными в обмен на что-то и едой (перестает готовить);

11) Настраивание против непутевого папы детей.

12) Целенаправленное создание ситуаций, вызывающих страх и беспокойство у мужа при помощи угроз, манипуляций.

Формы проявления мужского абьюза

1) Игнорирует просьбы и разговоры;

2) «Забывает» свои обещания, избегает ответственности;

3) Делает вид, что не замечает жизненных обстоятельств женщины;

4) Отказывается говорить на «неудобные» для него темы;

5) Не проявляет свои истинные чувства;

6) Не помогает в быту;

7) Обвиняет в провокациях конфликта;

8) Шантаж;

9) Вызывает чувство вины и неполноценности (сама виновата, ты все время фантазируешь…);

10) Контролирует траты, время и общение с близкими людьми (друзья, родственники). Гиперопека.

11) Критиканство и обесценивание;

12) Бесконтактное сексуально-психологическое насилие;

13) Непосредственно физическое или сексуальное насилие.

 

В заметке использована статья, из блога «Я — псих! Заметки психолога родителям и детям» с некоторыми моими дополнениями и цитатами из других источников.

Ангедони́я

Ангедони́я (греч. ἀν- — отрицательная приставка и ἡδονή — наслаждение) — снижение или утрата способности получать удовольствие, сопровождающееся потерей активности в его достижении. При ангедонии утрачивается мотивация к деятельности, которая обычно приносит удовольствие включая спорт, хобби, музыку, сексуальную активность и социальные взаимодействия.

Термин был предложен аж в 1886 (!) году Т. Рибо при описании заболеваний печени. Впоследствии он был использован Блейлером и Крепелиным для описания эмоционального дефекта при шизофрении. Схожий термин «социальная агнозия» (неспособность психопатической личности получать удовольствие от жизни) был введён в психоанализВильгельмом Райхом.

angedoniya2

Ангедония — ненормальное состояние психики. Обычно встречается при психических расстройствах, таких как депрессия,шизофрения, тревожное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство, деперсонализация и некоторых расстройствах личности. Особенно она характерна для большой депрессии. Может также являться побочным эффектом терапии нейролептиками. Ангедонию обычно связывают с нарушением работы дофаминергической системы или нарушением циркадных ритмов.

Неплохая статья на тему такой «не клинической, а скорее бытовой ангедонии» вы можете посмотреть по этой ссылке. 

Новая подрубрика. Глоссарий

glossary

 

Хочу собрать в эту рубрику всякие разные полезные и интересные термины и выражения, которые помогают нам понимать себя и жизнь, которую мы живем.

glossary-2

Люди и организации будущего

автор: Андрей В. Шумаков
Эссе по мотивам книг Фредерика Лалу «Открывая организации будущего» и Семлера Рикардо «Маверик. История успеха самой необычной компании в мире»
Человек – существо социальное. В весьма интересной, хорошо написанной и познавательной книге Фредерика Лалу в первой части коротко и понятно систематизируются организационные системы, объединявшие людей раньше и объединяющие их теперь.
imageА потом наглядно показывается, как на фоне преобладающих сегодня иерархических схем управления уже в достаточно массовом порядке рождаются принципиально новые схемы организаций. Этот новый тип организации, называемый автором «эволюционная бирюзовая модель» подробно изучен и описан на примере 12 организаций самого разного типа (от заводов до центров медицинского обслуживания и школ).

Преобладающая сегодня (многие ее возможно считают и единственно возможной) — иерархическая схема – это многоуровневая система управления и контроля, на верху которой находится босс (генеральный директор) и Совет директоров (или им подобные органы управления), в серединке несколько слоев менеджеров, комиссий и т.п. структур, а внизу собственно работники организаций.
Такая вот получается пирамида, в которой большая часть власти, информации и ответственности сосредоточена на самом верху пирамиды, а люди внизу – это разумные винтики сложного механизма.

Да собственно приверженцы этой модели управления никогда и не скрывали – что их идеал отлаженная система взаимодействия людей-винтиков. Кому то из известных личностей даже приписывают следующее высказывание: «как жаль, что когда мне требуется еще пара рук для конвейера к ним непременно еще прилагается и голова».

В отличие от этой схемы в новой «эволюционной бирюзовой модели» все основано на самоуправлении, на том, что все работники организации полностью ответственны и обладают всеми правами по принятию всех решений.

В этой схеме вся власть и ответственность сосредотачиваются внизу. Генеральный директор (да и вообще никто в организации) не имеет полномочий принимать обязательные решения.

А менеджеров среднего уровня нет в принципе.
image

Вот тезисно – как устроена организация, действующая по «эволюционной бирюзовой модели»:
1. Организации состоят из команд. Команда – это группа от 15 до 35 человек. Больше нельзя – теряются личные связи.

2. Команда и только она отвечает за все происходящее вокруг нее и в ней самой. Вообще за все!

3. В команде нет босса.

4. Нет должностей и должностных инструкций. Сотрудники (во взаимодействии с другими членами своей команды) сами определяют чем они занимаются. Да и называются они чаще не сотрудники, а коллеги или как то похоже.

5. Менеджеров среднего звена нет в принципе. Но есть (могут быть) лица, которые обучают и помогают нескольким командам (коучи). Однако власти приказывать у них нет.

6. Центральный аппарат минимален (например, это может быть 30 человек на компанию, в которой работает 30 тысяч человек). Генеральный директор – это уважаемый лидер, но права принимать обязательные решения ни по одному вопросу у него нет.

7. Используется не прямое (сверху вниз), а обратное делегирование. То есть полномочия могут передаваться от команд (когда это им нужно) снизу вверх. А могут и не передаваться.

8. Соответственно все службы поддержки реально превращаются исключительно в службы поддержки низовых команд. И создаются только тогда и существуют ровно столько времени, сколько это нужно командам.

9. Никакие решение команд (и отдельных членов команд тоже) не требуют одобрения сверху. В том числе и решения по утверждению бюджета, определению размера зарплат, приему и увольнению сотрудников.

10. Каждый член команды может инициировать принятие любого решения при условии соблюдения обязательных процедур внутреннего консультирования.

11. Внутреннее консультирование – это обязательная процедура перед принятием любым сотрудником любого решения, затрагивающего интересы других сотрудников. Учитываются мнения всех, но консенсуса не требуется. Считается, что решение, принятое быстро после внутренних консультаций, намного лучше для организации, чем принятое консенсусом, но после трудных, утомительных и длительных согласований.

12. Другой обязательной внутренней процедурой является процедура (схема) улаживания конфликтов. Считается, что конфликты возникают всегда естественным образом и сами сотрудники по заранее известным им процедурам обязаны предпринимать меры по их улаживанию. Передать разрешение конфликта на разрешение босса – невозможно.

13. Совещания проводятся только по мере необходимости. Для их эффективного проведения тоже разрабатываются различные приемы (разные в разных организациях, но всегда простые по сути).

14. Обязательно имеется какая-либо внутренняя информационная сеть для обмена информацией и облегчения проведения процедур внутреннего консультирования и улаживания конфликтов (корпоративная социальная сеть, если пользоваться правильными терминами).

15. Организация построена на предположении, что все сотрудники – грамотные и ответственные лица, они сами знают как правильно сделать свое дело. Их не надо контролировать. Систем контроля соответственно нет.

16. Считается, что не может быть информации, которая была бы недоступной всем сотрудникам организации.

17. Организация рассматривается не как сложный механизм, а как живой организм, в котором решения принимаются не столько на основании тщательного планирования, сколько на интуитивном уровне.

18. Естественным образом, как результат действия базовых принципов, в организации создаются вместо иерархий доминирования – иерархии уровней развития, таланта, опыта.

19. Во всех случаях обязательно вырабатываются цели существования организации. Эти цели НИКОГДА не включают в себя максимизацию прибыли.

20. Прием на работу происходит не торопясь, организация (команда) и кандидат как бы присматриваются друг к другу – смогут ли они идти по одной дороге, совпадут ли их цели. В отдельных случаях используются даже такие приемы – человека стимулируют приличной суммой (несколько тысяч долларов) уволится из организации после испытательного периода. Но лишь немногие этой возможностью пользуются.

21. Некоторыми внешними признаками новой организации являются:

a. Отсутствие у Генерального директора выделенного кабинета, во многих случаях он работает рядом с другими работниками.
b. Общее пространство работы – это типовое решение для таких организаций.
c. Нет единого «офисного стиля» оформления. Естественным образом отпадает необходимость в любых дресс-кодах. Сотрудники привносят на рабочие места и свою индивидуальность и многое другое, что обычно связывают только с индивидуальным жильем.

Во всех изученных Фредериком Лалу случаях «бирюзовая модель» работала прекрасно, одновременно решая и задачу стабильного развития организации с получением (для коммерческих организаций) высокой прибыли, и задачу создания высокой личной мотивированности к труду. Причем мотивированности, не основанной на необходимости зарабатывания денег.

В то же время как показывает практика, несмотря на высокую эффективность, эти модели все еще крайне уязвимы.

Чтобы модель заработала – до нее должен созреть генеральный директор – причем именно созреть, просто убедить его в правильности модели невозможно. А если ему на смену по естественным причинам придет человек, не разделяющий ценностей новой модели, она скорее всего снова будет превращаться в традиционную модель управления. Такие примеры тоже есть.

Новые схемы управления должны также либо прямо поддерживаться собственником, либо в случае акционерных обществ должны поддерживаться (хотя бы на уровне непротивления) Советом директоров.

Это два обязательных условия: созревший генеральный директор и поддержка собственника или уполномоченного собственником лица или органа.

Прочитать книгу считаю полезно всем. Я это сделал. А сразу после этого мне порекомендовали книгу Семлера Рикардо «Маверик. История успеха самой необычной компании в мире».

Там действительно история – история (и хорошо написанная также) длительного пути развития одной традиционной семейной компании к организации «бирюзовой модели» управления. История тем более интересная, что дело происходит не в какой-либо спокойной западно-европейской стране, а в Бразилии, в которой периоды роста постоянно чередовались с серьезнейшими кризисами.
image

Тем кто заинтересуется, книга С.Рикардо сможет подсказать какие то конкретные приемы или подчеркнуть какие то важные особенности.
Ну например, мне показалось достаточно важным подчеркивание отличия организации данного типа от семьи. Специально акцентируется внимание на том, что личные проблемы работающих – это именно их личные проблемы. Организация это не папа и не мама и не заботливая нянька. И если немного подумать – это правильно. Новый тип организации объединяет людей ответственных. Он делает людей более ответственными. Он учит решать проблемы самому, не перекладывая их ни на кого. Ну так такому человеку и личные проблемы проще решать. И конечно люди, работающие рядом, не оставят своего коллегу одного наедине с серьезными трудностями, но это будет помощь именно коллег, а не заботливого начальника.

Ну или как одно из направлений дальнейшего развития описана так называемая «спутниковая программа», которая фактически означает переход организации от стадии – «поделимся с сотрудниками нашей прибылью» — к стадии «поделимся и нашим бизнесом тоже» (поощрение создания увольняемыми сотрудниками собственных компаний).

Тех, кто прочитает хотя бы одну из этих книг, хочу пригласить совместно поразмышлять на следующую тему.

Многим известно делений людей и выполняемых ими социальных функций на такие общности:

1. «Крестьяне» — это те, кто работает, но кому для решения каких-то своих проблем требуется помощь других людей.
2. «Воины» — это люди, способные сами решить все свои проблемы.
3. «Князи» — люди, умеющие решать проблемы других людей.

Это три базовые общности. К ним часто добавляют и другие («монахи», …), но сейчас это для дальнейшего разговора несущественно.

Подчеркну – воины – это не те, кто с оружием в руках … — нет, это именно те, для кого нет неразрешимых собственных проблем. Это те, кто в своих проблемах и неудачах никогда не винит окружающих.

Почему я об этом вспомнил? У меня сложилось впечатление, что организации нового типа («бирюзовые» организации) они воспитывают современных воинов и объединяют именно воинов. И это один из ключей к пониманию их успеха.

Поэтому следующий вывод из этих книг будет такой — наш мир стоит на пороге перемен. И перед нами виден уже начавшийся переход на новый виток спирали развития – т.е. иными словами просматривается качественный переход к новому состоянию человечества.

А если провести связку с моими статьями о новых денежных системах, то к новому типу организаций должны прилагаться точнее должны параллельно развиваться новые денежные системы.
Надо переосмысливать роль и место и правила функционирования валютных и фондовых рынков (ну не нужны они в существующем виде даже сейчас и сомнительна их польза для новых социальных связей и новых организаций).
Уже мы фактически подходим также к необходимости видоизменения права собственности.

И тогда кстати естественным образом без революционных потрясений нынешнее экстенсивное развитие экономики ради экономики трансформируется в развитие самого человека без его отказа от реальных, удобных (чего уж там скромничать) благ цивилизации.

Не обязательно будет уходить в скит, чтобы достичь просветления, оно – просветление – будет доступно каждому. Как оно уже становится доступно (я думаю) С. Рикардо и многим его работникам.

Возможно (заглянем еще чуть вперед) человек разумный (а сейчас это или разумный винтик, или разумный руководитель и т.д.) превратится в человека творящего.

Это все блажь? Как сказать. Только от нас самих зависит каким будет будущее. А как известно — наилучший способ предсказать будущее – это создать его.

Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

Я не могу без того, что меня разрушает. Зависимое поведение: точка выхода

27 сентября 2015

Ни одного человека нельзя назвать полностью независимым существом. Мы — «тамагочи». Зависим от воздуха, воды, еды, всем нам нужна собственная территория, отношения с другими людьми, все мы нуждаемся в принадлежности к обществу.

Когда мы говорим о зависимом поведении, мы имеем ввиду некоторый перекос в сторону сильной зависимости от чего-то, что перестает питать нашу жизнь, а начинает ее разрушать. Будь то — химические вещества, еда, какая-то деятельность, отношения и т.д.

Все, что нас питает и дает нам жизнь, «съеденное» в более высокой пропорции, может начать разрушать нас.


зависимое поведение

Тогда мы сталкиваемся с терапией зависимостей — как способом восстановления баланса со средой, иными словами — мы хотим зависеть «в меру». В ту «меру», когда среда есть способом поддержания жизни, а не способом поддержания разрушения организма.

«Рождение» зависимости

Рождение зависимого поведения происходит с рождением ребенка. Оно формируется в период до года и напрямую зависит от того, насколько качественно мать ухаживала за своим дитя, насколько четко угадывала его потребности и давала ему то, что было жизненно необходимо.

В основе любой зависимости всегда лежат объектные отношения. То есть отношения «я — оно».


В психоанализе — это так называемая «оральная» стадия, когда маленький ребеночек познает окружающий мир через рот. У него формируются отношения с кормящей грудью — как объектом, который обеспечивает его жизнь.

И чем больше нарушений будет в отношениях «ребенок-материнская грудь», тем больший риск аддиктивной уязвимости (зависимости) в последующем у взрослого человека.

формирование зависимости

Нарушения ранних отношений как способ формирования зависимости

Их можно разделить на три группы — по видам базовых потребностей, которые необходимы ребенку на первом году жизни. Если потребности систематически не удовлетворяются, у ребенка формируется та базовая тревога, которая впоследствии будет подталкивать его к курению, употреблению алкоголя, наркотиков, перееданию, игромании, трудо- или шопоголизму, «залипанию» в отношениях и т.д.

Итак, базовые потребности ребенка на первом году жизни и нарушения в их удовлетворении:

1. Сеттинг. Ребенку важно, чтобы материнская грудь «появлялась» систематически и регулярно. Именно регулярное, своевременное появление груди, как питающего и важнейшего объекта для жизни ребеночка, дает ему ощущение успокоения. То есть — формирует опыт того, что «среда откликается на мои потребности и я спокоен за это». Если сеттинг питания и «общения с грудью» систематически нарушается — мама кормит ребеночка не вовремя, не столько, сколько ему необходимо (недокармливает или перекармливает), то есть не чувствительна к персональным ритмам ребенка, он начинает переживать постоянную тревогу за свое выживание. То есть, он не уверен, что когда ему будет нужно, питание точно появится снова, в том количестве и объеме, необходимом для насыщения и успокоения.

2. Холдинг. Ребенку необходимо «удерживание на руках», ощущение комфортного телесного взаимодействия с мамой, через которое он будет чувствовать безопасность и доброжелательность. Если ребенка мало брали на руки, не обеспечивали необходимый холдинг, отношение матери к ребенку было недоброжелательное — то есть дитя не могло успокоиться в материнских объятиях (тревожная, раздражительная, депрессивная мать), не могло уловить ее доброжелательность и любовь, это вызовет тревогу и нарушит базовое доверие к миру. «Мир враждебен ко мне», «мир меня не любит».

3. Контейнирование. Дитя нуждается в контейнировании, то есть во вмещении, выдерживании, поглощении матерью его эмоциональных, телесных, поведенческих реакций. Если мать выдерживает ребенка с его проявлениями, у него формируется опыт принятия его с разными реакциями, что он может с ними быть и существовать, оставаясь в отношениях и получая необходимое питание, прикосновения, доброжелательное общение. Если мать часто раздражалась на реакции ребенка — что он болен, укакался, срыгнул, сильно кричит или плачет и т.д., пыталась как-то насильно заставить ребенка не проявляться (не принимала его таким), то у малыша формируется опыт переживания — «я не могу быть принятым с моими природными проявлениями».

Чем меньше удовлетворялись потребности ребенка на первом году жизни, тем больше будут проявлены особенности зависимого поведения у такого взрослого.

особенности зависимой личности

«Папа — стакан портвейна». Внутренние особенности зависимой личности

Зависимые люди, конечно, отличаются от других формой собственного поведения, в основе которого лежат некоторые их специфические переживания.

Зависимая личность — это человек, который переживает чувство внутренней «пустоты».


Метафорически его описывают как некоторую зияющую дыру в районе груди, которую непременно хочется чем-то заполнить. Смесь тревоги, тоски и одиночества, которые, как ноющая открытая рана, не дают покоя и доступа к другим переживаниям — удовлетворения, радости, счастья.

Именно из-за этих сложных переживаний, зависимый человек стремиться к тому, чтобы как-то заполнить свою внутреннюю пустоту, утолить эмоциональный голод и унять психическую боль.

Для этого он начинает поглощать эту «символическую грудь» в виде сигарет, алкоголя, еды, информации и т.д. в надежде как бы вернуться туда, в ранний период жизни и «добрать» необходимый опыт успокоения.

Он пытается «поглотить» в себя того «хорошего родителя», чтобы присвоить его себе и перестать, наконец, тревожиться.


Конечно, все объекты зависимости — это лишь суррогаты. Они на какое-то время снижают тревогу, но в целом не способны заполнить внутреннюю пустоту.

Ведь причина травмы зависимого состоит в отношениях с матерью (или тем, кто выполнял функции матери) — то есть той «средой», которая не обеспечила ему должного удовлетворения жизненно важных потребностей.

В результате зависимому человеку сложно структурировать время и выдерживать его границы (сеттинг). Зависимые люди склонны опаздывать и наоборот, затягивать какой-то процесс, им сложно приостановиться и соблюсти рамку. У зависимой личности не сформированы границы «я-не я».

Зависимая личность тяжело переживает дистанцию в отношениях: тревога истрах отвержения зашкаливают. Такой человек стремиться за один прыжок преодолеть «пропасть», то есть стремительно сблизиться с другим, игнорируя постепенность и построение безопасности. Так называемую «пре-контактную зону». Такие люди могут вести себя с малознакомыми людьми так, как буд-то они уже имеют длительный опыт отношений с ними и являются близкими.

немедленное сближение с другими

Постоянный ненасыщаемый внутренний эмоциональный голод зависимого толкает его на немедленное сближение с другими, в надежде получить желанный «холдинг» — успокоение и принятие.


Зависимая личность неспособна или малоспособна к адекватной эмпатии по отношению к другому человеку. Ей сложно поставить себя на место другого и «вместить» в себя проявления другого. В этом и проявляется «объектность» отношений зависимых, заметить субъекта (другую личность) в отношениях не хватает ресурса и зрелости.

Личности с недостатком холдинга и контейнирования в детском опыте часто формируют «лайт-вариант» зависимого поведения — это эмоциональная зависимость или «залипание» в отношениях.

Зависимость как неудача сепарации

Теория сепарации и индивидуации Маргарет Малер описывает развитие ребенка до 2 лет. Условием здорового развития является отделение от матери и обретение опоры на собственные индивидуальные качества, знания, навыки, умения и результаты.

Если ребенок вполне «насыщен» матерью в первые полгода своей жизни, у него формируется здоровый интрапсихический образ матери. Именно благодаря этому присвоенному образу хорошей мамы, ребеночек может безопасно для себя постепенно отделяться от нее. При этом хорошо себя чувствовать, будучи самим с собой и занимаясь какими-то своими делами. Именно присвоенный интрапсихический образ хорошей матери для себя самих и позволяет нам во взрослой жизни чувствовать себя уверенно и удовлетворять свои потребности.

зависимая личность

Если у человека не сформирован образ собственной «хорошей заботливой матери» для самого себя, он не сможет чувствовать себя автономным, наполненным и уверенным в жизни, он будет вечно искать свою «утраченную маму».


По сути, зависимые люди не смогли пройти первичную сепарацию от матери в раннем детстве. Им не хватило внешних проявлений реальной заботливой эмпатичной мамы для формирования и присвоения образа хорошего внутреннего родителя для себя самого.

Зависимые — это вечные «сироты», ищущие и никак не находящие свою «хорошую маму», страдающие из-за невозможности быть самостоятельными и счастливыми.


Терапия зависимых клиентов

В психотерапии зависимых клиентов мы постепенно погружаемся в осознавание детского опыта, через переживание остановленных чувств тревоги, обиды, тоски и одиночества рядом с терапевтом. Терапевт в данном случае и выполняет роль «хорошей заботливой матери», обеспечивая клиенту опыт сеттинга, холдинга и контейнирования в тех формах, которые возможны в клиент-терапевтических отношениях.

В психотерапии зависимого поведения клиент учится выдерживать дистанцию в отношениях, выдерживать тревогу в «пре-контактной зоне», опираясь на себя и свою автономию, не пугаясь отвержения и последующего чувства «брошенности», одиночества и беспомощности.

Задача терапии — сформировать и присвоить образ «хорошей матери» для себя самого и постепенно пройти психологическую сепарацию от символической матери-терапевта, обретя качества своей внутренней целостной идентичности и опыта опоры на нее.

Автор: Елена Митина

Источник: тут

Отвергая отца

На приёме: (мальчик 6 лет, тяжелое невротическое расстройство)

— С кем ты живешь?
— С мамой.
— А папа?
— А мы его выгнали.
— Как это?
— Мы с ним развелись, он нас унижает, он не мужик, испортил нам лучшие годы…

На приёме: (подросток 14 лет, тяжелые мигрени, обмороки, противоправное поведение)

— А почему ты не нарисовал папу, ведь вы же одна семья?
— Лучше бы его вообще не было, такого папы.
— Что ты имеешь ввиду?
— Он матери всю жизнь испоганил, вел себя как свинья, сейчас не работает…
— А лично к тебе папа как относится?
— Ну, за двойки не ругает.
— … все?
— И все, …чего от него? Я даже деньги сам зарабатываю себе на развлечения.
— А чем зарабатываешь?
— Корзины плету.
— А кто научил?
— Отец, он меня вообще многому научил, я еще рыбу ловить могу, машину водить могу, по дереву немного, вот к весне лодку смолили, на рыбалку с отцом поедем.
— Как же ты в одной лодке сидишь с человеком, которого бы лучше вообще на свете не было?
— Ну, вообще у нас с ним так-то, отношения интересные … Когда мать уезжает, у нас хорошо, это она с ним не ладит, а я то и с мамкой и с отцом могу, когда не вместе.

На приёме: (девочка 6 лет, проблемы с общением, невнимательная, ночные кошмары, заикание, грызет ногти и т.п.)

— Почему ты нарисовала только маму с братом, а где же папа и ты?
— Ну, мы в другом месте, чтобы у мамы было хорошее настроение.
— А если вы будете все вместе?
— То плохо.
— Как это плохо?
— … (девочка плачет)

Через некоторое время:
— Только вы маме не говорите, что я папу тоже люблю, очень.

На приёме: (подросток с тяжелым невротическим нарушением)

— Ваш сын действительно верит в смерть своего отца?
— Да! Мы это ему специально сказали, а то не дай бог с ним встретиться захочет, потом необерешься наследственности, но мы с бабушкой про отца только хорошее говорим, чтоб не переживал и стремился стать хорошим человеком.

На приёме: (мальчик 8 лет, тяжелая депрессия и ряд других заболеваний)

— А что с папой?
— Не знаю.
Я обращаюсь к маме:
— Вы не говорите о смерти отца?
— Он знает, мы говорили об этом (мама плачет), да он и не спрашивает, и фотографии смотреть не хочет.
Когда мама выходит из кабинета, я спрашиваю мальчика:
— Тебе интересно про папу узнать?

Мальчик оживает и первый раз смотрит мне в глаза.
— Да, но нельзя.
— Почему?
— Мама опять заплачет, не надо.

Разбитые семьи

За время работы с детьми, в своей практике, мне пришлось столкнуться со следующими фактами: 

  • Дети любят своих родителей одинаково сильно, вне зависимости от демонстрируемого ими поведения.
  • Ребенок воспринимает маму и папу как целое и как важнейшую часть самого себя.
  • Отношение ребенка к отцу и отца к ребенку всегда формирует мать. Женщина выступает посредником между отцом и ребёнком, именно она транслирует ребёнку: кто его отец, какой он и как к нему следует относиться.

Мать имеет абсолютную власть над ребёнком, она делает с ним всё что захочет, сознательно или бессознательно. Такая сила дана женщине природой для того, чтобы потомство смогло выжить без лишних сомнений.

Сначала сама мама является миром ребенка, а позднее она выводит ребенка в мир через себя. Ребенок познает мир через маму, видит мир ее глазами, акцентирует внимание на том, что значимо для мамы.

Осознанно и неосознанно мама активно формирует восприятие ребенка. С отцом ребенка тоже знакомит мама, она транслирует степень значимости отца. Если мама не доверяет мужу, то ребенок будет избегать отца.

На приеме:

— Моей дочке 1год 7месяцев. Она с криком убегает от отца, а когда он берет ее на руки — плачет и вырывается. А последнее время стала говорить отцу: «Уходи, я тебя не люблю. Ты плохой».
— А что вы действительно чувствуете к своему мужу?
— Я сильно обижена на него, до слез.

Отношение отца к ребенку тоже формирует мать. Например, если женщина не уважает отца ребенка, то мужчина может отказать ребенку во внимании.

Достаточно часто повторяется одна и та же ситуация: стоит только женщине изменить внутреннее отношение к отцу ребенка, как он неожиданно изъявляет желание видеть ребенка и участвовать в его воспитании. И это даже в тех случаях, когда отец до этого долгие годы игнорировал ребенка.

Отвергнутый отец

Если нарушено внимание, память, неадекватна самооценка, а поведение оставляет желать лучшего — то в душе ребенка катастрофически не хватает отца.

Отвержение отца в семье часто ведет к появлению интеллектуальной и психической задержке развития ребенка.

Если нарушена коммуникативная сфера, высокая тревожность, страхи, а приспосабливаться к жизни ребенок так и не научился, и везде чувствует себя чужим — значит, он никак не может отыскать маму в своем сердце.

Детям легче справляться с проблемами взросления, если они чувствуют, что мама и папа принимают их целиком, такими, какие они есть.

Ребенок растет здоровым эмоционально и физически, когда он находится вне зоны проблем своих родителей — каждого индивидуально или их как пары. То есть он занимает свое детское место в системе семьи.

Ребёнок всегда «держит флаг» за отвергнутого родителя. Поэтому он будет соединяться с ним в своей душе любыми способами.

Например, он может повторять тяжёлые особенности судьбы, характера, поведения и т.п. Причём, чем сильнее мать не принимает эти особенности, тем ярче у ребёнка они проявляются.

Но как только мама искренне разрешит ребёнку быть похожим на своего отца, любить его открыто, у ребёнка появится выбор: соединяться с отцом через тяжелое или же любить его напрямую — сердцем.

отвергая отца

Ребёнок предан маме и папе одинаково сильно, он связан любовью. Но когда отношения в паре становятся тяжелыми, ребенок силой своей преданности и любви глубоко включается в то тяжелое, что причиняет боль родителям. Он берет на себя столько, что действительно во многом облегчает душевные страдания одного или обоих родителей сразу.

Ребенок может стать психологически равным родителям: другом, партнером. И даже психотерапевтом. А может подняться еще выше, заменяя психологически им их родителей. Такая ноша является непосильной ни для физического, ни для психического здоровья ребенка. Ведь, в итоге, он остается без своей опоры — без родителей.

Когда мама не любит, не доверяет, не уважает или просто обижена на отца ребенка, то глядя на ребенка и видя в нем многие проявления отца, осознанно или неосознанно дает малышу понять, что его «мужская часть» плохая.

Она как бы говорит:

«Это мне не нравится. Ты не мой ребенок, если ты похож на своего отца». И из любви к матери, а точнее из-за глубокого стремления выжить в данной семейной системе, ребёнок всё-таки отказывается от отца, а следовательно и от мужского в себе.

За подобный отказ ребенок платит слишком дорогую цену. В душе этого предательства он себе никогда не простит. И обязательно накажет себя за это сломанной судьбой, плохим здоровьем, неудачливостью в жизни. Ведь жить с этой виной невыносимо, даже если она не всегда осознаётся. Но это цена его выживания.

Чтобы примерно почувствовать, что же происходит в душе ребёнка, попробуйте закрыть глаза и представить двух самых близких для вас людей, за которых вы можете, не задумываясь, отдать жизнь. А теперь вы все трое, крепко держась за руки, оказались в горах. Но гора, на которой вы стояли, неожиданно рухнула. И оказалось, что вы чудом удержались на скале, а два ваших самых дорогих человека повисли над пропастью, держась за ваши руки. Силы кончаются и вы понимаете, что двоих не вытащить. Спасти можно только кого-то одного. Кого вы выберете?

В этот момент мамы, как правило, говорят: «Нет, лучше уж умереть всем вместе. Это ужасно!»

Действительно, так было бы легче, но условия жизни таковы, что ребенку приходится сделать невозможный выбор. И он его делает. Чаще в сторону мамы. Представьте, что вы все-таки отпустили одного человека и вытащили другого.

— Что вы будете чувствовать по отношению к тому, кого вы не смогли спасти?
— Огромную, испепеляющую вину.
— А к тому, ради кого вы это сделали?
— Ненависть.

Отказ от отца — отказ от мужского в себе

Природа мудра — тема злости на мать в детстве табулирована жестко. Это оправдано, ведь мама не только дарит жизнь, она её ещё и поддерживает. После отказа от папы, мама остается единственным человеком, который может поддержать в жизни.

Поэтому, выражая свой гнев, можно спилить сук, на котором сидишь. И тогда этот гнев обращается на самого себя (аутоагрессия). «Это я плохо справился, я предал папу, я сделал недостаточно для того, чтобы…и только я один. Мама не виновата — она слабая женщина». И тогда начинаются проблемы с поведением, психическим и физическим здоровьем.

Мужское гораздо больше, чем похожесть на собственного отца. Принцип мужского — это закон. Духовность. Честь и достоинство. Чувство меры — внутреннее ощущение уместности и своевременности. Социальная самореализация — работа по душе, хороший материальный доход, карьера, возможны, только если в душе человека есть позитивный образ отца.

Какой бы замечательной ни была мать, но только отец может инициировать взрослую часть внутри ребёнка. Даже если отцу самому не удалось выстроить отношения с собственным отцом. Для процесса инициации это не столь важно.

Вы, наверное, встречали взрослых людей, которые инфантильны и беспомощны как дети? Всё это те люди, у которых не было доступа к своему отцу.

  • Начинают одновременно кучу дел, имеют множество проектов, но ни один так и не доводят до конца.
  • Или те, кто боятся начать дело, проявить активность в социальной самореализации.
  • Или те, кто не могут сказать «нет».
  • Или не держат данного слова, на них сложно в чём либо положиться.
  • Или те, кто постоянно лгут.
  • Или те, кто боятся иметь собственную точку зрения, соглашаются со многим против собственной воли, «прогибаясь» под обстоятельства.
  • Или наоборот, ведут себя вызывающе, воюют с окружающим миром, противопоставляя себя другим людям, многое делая в пику, или даже ведут себя противоправно.
  • Или те, кому жизнь в социуме даётся с огромным трудом, «втридорога» и т.п.

Только рядом с отцом маленький ребёнок впервые познаёт границы. Собственные границы и границы других людей. Грани дозволенного и не дозволенного. Свои возможности и способности.

Рядом с отцом ребёнок чувствует, как действует закон. Его силу. С мамой отношения строятся по другому принципу: без границ — полное слияние.

Как пример, можно вспомнить поведение европейцев — в Европе ярко выражены принципы мужского, и русских — в России ярко выражены принципы женского.

Европейцы, на какой бы маленькой территории не оказались в пространстве, интуитивно размещаются таким образом, что никому никто не мешает, никто не нарушает ничьих границ, и даже если это переполненное людьми пространство, то всё равно каждому остаётся место для своих интересов.

Русские же наоборот, бессознательно стремятся заполнить собой всё пространство. И рядом уже никому не остаётся места. Потому что не чувствуют своих собственных границ. Начинается хаос. А это именно то, чем и является женское без мужского.
Именно в мужском потоке формируются достоинство, честь, воля, целеустремлённость, ответственность — во все временна высоко ценимые человеческие качества.

Другими словами, дети, которых мама не допустила к отцовскому потоку, сознательно или бессознательно, не смогут легко и естественно пробудить в себе уравновешенного, взрослого, ответственного, логичного, целеустремлённого человека — теперь придётся прилагать огромные усилия.

Потому что психологически они остались мальчиками и девочками, так и не став мужчинами и женщинами.

Теперь за мамино решение: оградить ребёнка от отца, человек всю жизнь будет платить невероятно высокую цену. Словно он потерял благословение на жизнь.

«Если жена уважает мужа, а муж уважает жену, дети тоже чувствуют уважение к себе. Кто отвергает мужа или жену, тот отвергает его или её в детях. Дети воспринимают это как личное отвержение» — Берт Хеллингер.

Мальчики

Отец играет разные, но значимые роли для сына и дочери. Для мальчика отец — это его самоидентификация по полу, т.е. ощущение себя мужчиной не только физически, но и психологически. Отец — это родина для сына, его «стая».

Мальчик с самого начала рождается у человека другого пола. Всё с чем соприкасается мальчик в матери — иное по сути, иное, чем он сам. Женщина переживает то же чувство. Поэтому замечательно, когда мама может одарить сына своей любовью, наполнив женским потоком, инициировав женские принципы, с любовью отпустив его на родину — к отцу.

Кстати, только в этом случае сын может уважать свою мать и быть ей искренне благодарен. С момента рождения и, примерно, до трёх лет мальчик находится в поле влияния матери. Т.е. он напитывается женским: чувствительностью и нежностью. Способностью к близким, доверительным и долговременным эмоциональным отношениям.

Именно с матерью ребёнок учится эмпатии — вчувствование в душевное состояние другого человека. В общении с ней пробуждается интерес к другим людям. Активно инициируется развитие эмоциональной сферы, а так же интуиции и творческих способностей — они тоже в зоне женского.

Если мать была открыта в своей любви к малышу, то в последствии, став взрослым, такой мужчина будет заботливым мужем, ласковым любовником и любящим отцом. 

В норме, примерно, после трёх лет, мама отпускает сына к отцу. Важно подчеркнуть, что она отпускает его навсегда. Отпускает, значит, разрешает мальчику напитываться мужским и быть мужчиной. И для этого процесса не столь важно жив отец, или умер, может быть у него другая семья, или он далеко, или у него тяжелая судьба.

Бывает и так, что биологического отца нет и не может быть рядом с ребёнком. Тогда здесь имеет значение, что мать чувствует в душе к отцу ребёнка.

Если женщина не может согласиться ни с его судьбой, ни с ним, как правильным отцом для её ребёнка, то малыш получает пожизненный запрет на мужское. И даже правильная среда, в которой он вращается, не сможет скомпенсировать ему эту утрату.

Ребенок может занимается мужскими видами спорта, второй муж мамы может быть замечательным человеком и мужественным мужчиной, возможно даже есть дедушка, или дядя, готовые общаться с ребенком, но всё это останется на поверхности, как форма поведения.

В душе ребёнок никогда не осмелится нарушить материнского запрета. Но если женщине всё таки удаётся принять отца ребёнка в своём сердце, то ребёнок бессознательно будет чувствовать, что мужское это хорошо. Сама мама дала своё благословение.

Теперь встречая в своей жизни мужчин: дедушка, друзья, учителя, или новый мамин муж, ребёнок сможет через них напитываться мужским потоком. Который он будет брать у своего отца.

Единственное, что имеет значение, это какой образ в душе у матери об отце ребёнка. Допустить ребёнка к отцовскому потоку мама может только при условии, что в душе она уважает отца ребёнка, или как минимум, хорошо к нему относится.

Если этого не происходит, то бесполезно говорить мужу: «Иди, поиграй с ребёнком. Сходите вместе погулять» и т.п., отец этих слов не услышит, так же, как и ребёнок. Воздействие имеет только то, что принято душой.

Благословляет ли мама отца и ребёнка на взаимную любовь друг к другу? Наполняется ли мамино сердце теплом, когда она видит, как ребёнок похож на своего отца? Если отец признан, то теперь малыш начнёт активно наполнятся мужским.

Теперь развитие пойдёт по мужскому типу, со всеми мужскими особенностями, повадками, предпочтениями, и нюансами. Т.е. теперь мальчик сильно начнёт отличаться от маминого женского и всё больше станет походить на папино мужское. Так вырастают мужчины с выраженным мужским.

Девочки

С дочерьми этот процесс обстоит несколько иначе. Девочка тоже, примерно, до трёх лет находится с мамой, напитываясь женским.

В районе трех — четырёх лет она переходит под влияние отца и находится в поле его влияния примерно до шести — семи лет. В это время активно инициируется мужское: воля, целеустремлённость, логика, образное мышление, память, внимание, трудолюбие, ответственность и т.д.

А самое главное, именно в этот период закладывается понимание того, что девочка отличается от папы по полу. Что она похожа на маму и скоро она станет такая же красивая женщина как мама. Именно в этот период дочери обожают своих отцов. Активно проявляют знаки внимания и симпатию по отношению к папе.

Хорошо, если мама это поддержит, а папа сможет показать дочери, что она прекрасна и что он её любит. В дальнейшем именно этот опыт общения с самым главным мужчиной в жизни позволит ей чувствовать себя привлекательной женщиной.

Дочери, не допущенные в своё время к отцу, психологически так и остаются девочками, не смотря на то, что уже давно стали взрослыми.

По истечении некоторого времени папе очень важно отпустить дочь обратно к маме — в женское, а маме — её принять. Это происходит, когда девочка начинает чувствовать, что папа любит маму чуть больше чем её, и что как женщина мама нравится и подходит папе больше. Это горькое расставание с самым лучшим мужчиной, но невероятно целительное.

Теперь у девочки инициированы принципы мужского, значит она многого сможет добиться в жизни. Но самое главное, у неё есть счастливый опыт быть принимаемой и любимой мужчиной. Вернувшись к маме, она теперь всю жизнь будет наполнятся женским. Эта сила даст ей возможность найти хорошего партнёра и создать семью, родить и воспитать здоровых детей.

Что делать, если мать не уважает отца ребенка?

Обычно после подобного открытия мамы чувствуют себя растерянными и полными противоречий. Все они задают примерно одни и те же вопросы:

«Как же быть, если отца своего ребенка я не только не люблю, я его просто ненавижу?! Его даже уважать не за что — опустившийся человек! Я что, ребенку врать буду, что его отец хороший человек? Да я ребенку только и говорю: «Посмотри на своего отца… Умоляю, только не будь как он!» Или: «Когда я вижу, что моя дочь хмурит брови, как ее отец, я хочу убить их обоих!».

Если смотреть на это так, то появятся злость и отчаяние. Если, находясь в ненависти к отцу ребёнка, остановиться только на одну минуту и ответить себе только на один вопрос: «Какие у меня были к нему чувства, когда мы только начинали встречаться, когда я согласилась выйти за него замуж?» Практически все женщины вспоминают, что когда-то они любили своих избранников, а их сердце было наполнено радостью и теплом.

В большинстве случаев, ребёнок все-таки появляется благодаря этой любви. Любви мужчины и женщины друг к другу. Ребёнок плод этой любви. Он обязан этой любви и тому, что мама, когда-то выбрала этого мужчину.

Если у вас остались собственные детские воспоминания, то наверняка там отыщется детское чувство недоумения и непонимания родительских конфликтов. Ведь для ребёнка оба родителя равно значимые и одинаково любимые.

Женщина очень часто смешивает свои парные отношения с родительскими. Для ребёнка это невыносимо. Женщина как бы говорит своему малышу: «Он плохой партнёр для меня, значит он плохой отец для тебя».

Это разные вещи. Ребёнок не должен быть включён в особенности отношений пары. Образно говоря, дверь в родительскую спальню должна остаться для него закрытой навсегда. А вот как родители, эти два человека остаются в его полном распоряжении. Т.е. мужчина как партнёр и как отец ребёнка это два разных человека.

Ребёнок ничего не знает об отце как о партнёре. А женщина не знает его как отца. Поэтому для женщины он только партнёр, а для ребёнка только отец.

Мать, которая не может принять отца своего ребёнка, не может полностью принять и ребёнка. Поэтому она не может любить его безусловной любовью. А в этом случае ребёнок теряет доступ к обоим родителям.

Теперь отношения с мамой внутренне, душевно будут тяжелы. Ребёнок либо будет подстраиваться и угождать матери, при этом частенько болея, так «пережигается» агрессия на мать, либо ребёнок активно будет протестовать. Но ни в первом, ни во втором случае открытой любви между матерью и ребёнком не будет.

Кстати, люди, которые не любят себя, считают себя некрасивыми, не принимают свою индивидуальность, а так же те, кто склонны к чрезмерному самоосуждению и осуждению всех и вся, это те бывшие дети, мать которых осуждала и отвергала в них их отца.

Теперь отношения с самим собой и жизнью строятся по усвоенному в детстве принципу.

Но если женщине все-таки хватит мужества и любви к ребёнку, чтобы не вываливать тяжесть парных отношений на своё чадо, отделить в своей душе парные отношения от родительских, то у ребёнка наступит огромное душевное и физическое облегчение.

Многие дети перестают болеть после проделанной душевной работы их мамой. Тогда, не смотря на то, что родители разошлись, или не ладят, у ребёнка хватит в дальнейшем сил, чтобы жить и продолжать жизнь.

Наши предки знали такую закономерность, что если женщина умеет уважать своего мужа, своих и его родителей, то дети в таких семьях не болеют, а их судьбы складываются удачно.

Практика работы с детьми, подростками и взрослыми людьми показала, что самая сильная человеческая боль, имеющая долговременные последствия, это боль от потери родителей в своей душе. Кстати, именно эта потеря является, зачастую, причиной депрессии.

Поэтому для облегчения жизни ребенка и его полного выздоровления важно не столько само физическое присутствие родителей в повседневной жизни ребенка, сколько доброе и уважительное отношение к ним в его собственной душе. Словно родители никогда не покидали ребенка, а стоят за его спиной. Стоят, как ангелы — хранители. И так с первого и до последнего дня жизни.

Неслучайно, что из десяти заповедей объяснением и мотивировкой сопровождается только пятая: «Чти отца и матерь твою, чтобы ты жил на земле долго и счастливо». Именно это знание позволяет выжить человечеству, оставаясь духовно и физически здоровым.

Ведь только тогда, когда сердце наполнено почтением и благодарностью своим родителям, хотя бы за бесценный дар жизни, можно смело идти вперёд.

Случай из практики

Хочется рассказать об одном случае, ярко иллюстрирующем выше сказанное. Ко мне обратились мама и бабушка одного семилетнего мальчика. У ребенка было очень тяжелое состояние: кроме невероятной неуправляемой агрессии, истерик, постоянной тревоги, проблем в школе, ночных кошмаров, страхов, были еще сильнейшие головные боли и мучительное ощущение мурашек по всему телу.

Мама с папой у этого мальчика развелись очень давно. Ребенок помнил отца больше по фотографиям. Всю свою сознательную жизнь он жил с мамой и бабашкой. Ребенок был полной копией своего отца. Как внешне, так и в характере все чаще обнаруживалось сходство.

Единственное, что слышал мальчик о своем отце, это то, что его родитель — невероятное чудовище, мама с бабушкой не скупились на эпитеты, и еще то, что он к их большому горю как раз на это чудовище очень похож. И теперь перед ребенком ставилась задача перебороть «злые» качества и стать хорошим человеком.

А на приеме передо мной сидел совершенно замечательный ребенок, к тому же с большими творческими способностями, но рассуждал он о жизни так, как будто ему лет семьдесят, не меньше. Мы взялись за работу все вместе: мама, бабушка, мальчик и я. Первое, что сделали женщины, это решительно изменили политику семьи.

Мама начала рассказывать сыну о том, какими хорошими качествами обладает его отец. О том хорошем, что было у них в отношениях. О том, что ей нравится, что сын похож на своего отца. Что он может быть абсолютно таким же, как папа.

Самое главное, что сын не несет ответственности за их партнерские отношения. И не зависимо от того, что они разведены как пара — как родители они останутся для него навсегда вместе. А сын может любить папу ничуть не меньше, чем маму. Некоторое время спустя мальчик написал папе письмо. У сына появилась папина фотография на письменном столе, а другую, маленькую, он стал носить с собой в школу.

Потом в семье появились дополнительные праздники: день рождение папы; день, когда папа сделал маме предложение; когда папа выиграл матч. А самое главное, теперь, когда мама смотрела на сына, она с гордостью произносила: «Как же ты похож на своего отца!»

Когда состоялась наша очередная встреча, мама поделилась, что врать вообще не пришлось — бывший муж действительно многогранная личность. А вот с сыном стали происходить просто фантастические изменения: сначала пропала агрессия, потом — страхи, боли; появились успехи в школе, исчезли злополучные мурашки, ребенок стал управляемым. И снова вернулся к жизни.

«Я не могу в это поверить, неужели отец играет такую роль?!».

Да, каждый из нас — продолжение и итог слияния двух потоков жизни: материнского, и ее рода, и отцовского, и его рода. Соглашаясь с этим в ребенке, принимая его судьбу такой, какая она ему дана, — мы даем ему шанс расти. Это и есть родительское благословение на Жизнь.

 

Автор:  Луковникова М.В.
Детский, медицинский психолог.